Я не видел Абигейл после «Бухты скопы» и слышал, что ее вернули родной матери. Но должно быть, что-то там не заладилось, потому что через неделю Абигейл попала в «сад» в Кутцтауне – на одну из тех семейных ферм, где держат койки для семи-восьми приемышей разом, которые помогают по хозяйству после школы. Как видно, и там у нее не сложилось, потому что Абигейл вернулась к моей сестре.
– Я не могу, Тэмми.
– Почему не можешь? Чем ты сегодня занят?
Ничем я не был занят и спросонья не сумел придумать приличную отговорку.
– У меня рука еще в гипсе. Как мне нянчить ребенка с загипсованной рукой?
– Тебе же не на руках ее носить! Она не младенец.
– Не могу. Извини.
Я повесил трубку, считая вопрос решенным, и снова уснул. Но через двадцать минут в замке входной двери звякнул ключ Тэмми, и, когда я вывалился в гостиную, посреди комнаты стояла Абигейл с пеналом и журналом судоку, в кроссовках, шортах, с ранцем за спиной – словну в летний лагерь собралась.
– Здрасте, мистер Фрэнк.
– Где Тэмми?
– Она сразу ушла. Сказала, вернется к полвосьмого.
– Сегодня к полвосьмого?
– Наверно. Извините.
Абигейл изменилась. Со вшами было покончено, и она отрастила волосы – получилась лохматая гривка, еще недотягивающая до каре. Ранец она сняла, но поставить на пол не решилась. Словно не знала, куда его деть, да и самой куда деваться.
– Можешь сесть на диван, – сказал я. – А я в кресло.
Шагнув к дивану, она споткнулась о дощечку, приготовленную для недоделанного кофейного столика. Извинившись за беспорядок, я отодвинул занавески, впустил в комнату побольше света. От этого стало еще хуже. Я здорово запустил дом: на мебели всюду виднелись следы пролитого кофе и китайской еды. Сунув Абигейл пульт от телевизора, я сказал ей, чтобы выбирала что хочет.
– Или можешь поиграть на улице, только на рельсы не выходи.
Она пошла осмотреть окрестности, но через двадцать минут вернулась, сказав, что на улице никого нет. Бывало, мой квартал был полон ребятни на грязных великах или просто слоняющейся без дела, но теперь, надо думать, все сидели по домам с Интернетом. Абигейл включила телевизор, и мы целый день смотрели документалки про акул по каналу «Дискавери» – долгие интервью с морскими биологами и выжившими после нападения акул. Время от времени Абигейл бралась разгадывать свои головоломки, а когда это надоело, я дал ей моток бумажных полотенец для рисования. Когда она проголодалась, отправил на соседнюю заправку «Экссон мобил», дав денег на хот-дог и кренделек, потому что готовить самому никаких сил не было.
Следующий день начался примерно так же, но где-то после полудня я уснул в кресле, а открыв глаза, обнаружил, что Абигейл пропала. На экране телевизора в поисках очередного обеда раздвигала мутную красноватую воду акула. Я подумал, не пошла ли девочка на заправку за новым хот-догом. Но она нашлась в спальне Мэгги, тихонько разглядывала полки и ящики. Я от дверей смотрел, как она трогает старые спортивные награды, как перебирает аккуратно сложенные свитерки в ящике. Потом она присела рядом с плетеной корзинкой мягких игрушек и вытащила складного мишку, собранного Мэгги лет пятнадцать назад, когда мы ездили на распродажу в «Короля Пруссии» под Филадельфией.
– Если хочешь, бери себе, – сказал я.
Абигейл только теперь меня заметила. И дернулась так, что выронила игрушку.
– Правда?
– Все, что в этой корзинке, смело можешь забирать. Мэгги никогда сюда не вернется.
Я и не знал, что это правда, пока не сказал вслух. За месяцы, прошедшие со свадьбы, дочь носилась по рабочим делам по всему миру – в Сингапур, в Лондон, в Лос-Анджелес, и только в Страудсберге у нее дел не нашлось, даже когда я лежал в больнице со сломанными ребрами.
Я открыл шкаф и кивнул на разноцветные платья на вешалке:
– И это все тоже. Не стесняйся!
Одежда Абигейл совсем не интересовала, зато она выволокла в гостиную корзину и принялась перебирать игрушки: Губка Боб, Любопытный Джордж, множество пупсов Бини-Бэйбиз… Налюбовавшись каждой, она устраивала ее на диване. По телевизору всё крутили «Неделю акул», но я его выключил и стал смотреть, как играет в игрушки Абигейл. Я с «Бухты скопы» не видел ее в таком восторге. И мне вдруг захотелось сбежать из моего загаженного дома, оставить все за спиной. Поднявшись, я взял ключи от джипа:
– Поехали!
– Куда?
– Не знаю. Куда-нибудь.
