Мне были представлены друзья Дэйны из Мувэйна. Женщины потрясли доброжелательностью и своими нарядами с обязательным присутствием всех пастельных оттенков фиолетового – цвета их города. А мужчины были необычайно галантны и выразили неподдельный интерес к тому, что особенно понравилось мне на Тэсании. Из всего познанного на данный момент предпочтение я отдала тэсанийской кухне, затем восхитилась природой и, безусловно, отметила бытовые удобства. Я с таким воодушевлением рассказала всё, что думаю об их уровне жизни, что в какое-то мгновение почувствовала себя неловко из-за излишней эмоциональности. Но по лицам собеседников не определила притворной учтивости. Меня слушали очень внимательно и, похоже, им было лестно. Затем я спросила о достопримечательностях их города, о чем они увлеченно поделились со мной, делая упор на особенности кухни, что вновь польстило мне: землянку воспринимали всерьез.
«А разве когда-то было иначе?»– хмыкнул внутренний голос. Складывалось ощущение, что сегодня здесь присутствовал кто-то другой за меня. А я всего лишь смотрела на новый мир его глазами.
Когда я немного расслабилась и почувствовала себя просто на светском приеме, то начала замечать и другие вещи…
Приглашенные не просто перемещались по залу туда-обратно, знакомились и общались – они танцевали. Приглашали друг друга и кружились по залу в медленном танце, по ритму напоминающим вальс, но не по движениям, менялись парами и возвращались в свой круг. А также все они по очереди подходили к имениннику или он к ним, общались с ним и его семьей, вероятно, поздравляли. Разве что я не видела ни конвертов с деньгами, ни открыток и стола для подарков тоже. Старейшины Дожэн и Майриэ снова уделили мне внимание взглядом. Но я не осмелилась подойти к ним, лишь обменялась доброжелательными улыбками с Ниэсой и Кэмом.
Неожиданным стало и то, что нигде и никогда, как здесь и сегодня, я не видела столько новых инопланетных представителей – найденных и инициированных Тэс. Все они отличались друг от друга цветом глаз, кожи и волос, чертами лица, ростом и телосложением, но никто не имел рогов или антенн вместо ушей, шесть пальцев или только четыре, выпученных глаз или непропорциональных частей тела. Все они были гуманоидного вида и имели свои конституционные различия. Но никто, кроме нэйад и меня, не имел таких насыщенно-голубых глаз: в основном темно-карие, молочного шоколада, темно-зеленые и одни желтоватые. И нэйад здесь было тоже много, и, очевидно, они присутствовали парами и с уже взрослыми детьми.
В особенности я отметила необычную внешность женщины, с которой потом меня и познакомил Гиэ. Это была его мать.
– Она гуарх,– рассказала Бикена Раи после того, как Гиэ с матерью отошли.– Родом из неблизкой галактики.
– Ее внешность, то, как она двигается, вызывает какой-то необъяснимый восторг,– шепотом заметила я, буквально приклеившись к женщине взглядом и следя за каждым ее движением: поворотом головы, жестам.
Двигалась она с какой-то особой грацией, ее тело будто перетекало из одной позы в другую, никакой резкости и торопливости – мягкость, плавность, гибкость и воздушность. Так и казалось, что, если дунет ветер, она взлетит, как гимнастка на канате. Женщина невысокого роста, примерно моего, с волнистыми кофейными волосами до плеч и аквамариновыми глазами, с кожей, напоминающей кофе с молоком, идеально ровного цвета без каких-либо переходов. А легкое свободное одеяние в пол в виде молочного цвета балахона, наподобие бессменного концертного костюма Аллы Пугачевой в молодости, совсем не прятало ее хрупкую стройную фигуру.
– Я все думаю, сколько же лет этой нэйаде?– полюбопытствовала я.– Если Гиэ двести три, то ей как минимум должно быть около двухсот пятидесяти?
– Нэйаде Хатэр двести двадцать семь, ее нашли в девятнадцать лет. А через пять лет на Тэсании ее нэйадом стал Нуэт – отец Гиэ, сегодня двухсот шестидесятитрехлетний тэсаниец,– удовлетворила мое любопытство Бикена Раи. Она знала всё!
Затем уже Киэра познакомила меня с одним из тех тэсанийцев, который попытался меня сканировать. Он был с «женой», но рассматривал меня очень заинтересовано.
Жаль, что со мной не было Шаолы. В перерыве после пикника и появления Мэйка в жилище, я задала даэгону вопрос, и ответ был положительным: своим присутствием Шаола погашала ментальное воздействие в моем направлении. Но и без нее я уже не держала щиты постоянно. Индикаторы ментального сканирования срабатывали четко: как только я начинала ощущать ледяные мурашки в позвоночнике, тут же поворачивалась в сторону смотрящего на меня мужчины и смело ставила заслон из любого подвернувшегося на ум материала, и бесцеремонный ментал тут же оставлял свои попытки что-либо найти в моих мыслях.
