И больше ни минуты не осталась рядом с этим типом, стремительно влетев в вовремя открывшийся модуль. Еще некоторое время меня окатывало колючей волной раздражения от испытывающего взгляда Райэла, пойманного в проеме смыкающейся двери модуля.
Панель управления замигала, ожидая команды. Я глубоко вздохнула, освобождаясь от напряжения, и приложила к ней левое запястье. Модуль плавно двинулся на мой этаж.
«Здесь есть медзал?!»– всплыл глупый вопрос в абсолютно пустой голове.
Конечно, когда я вернулась в жилище, то уже не чувствовала такой подавляющей горечи, безысходности и раздражения – остыла, почти примирилась. Однако то, что вновь поднялось во мне, пошатнув уверенность в себе, в завтрашнем дне и без того хрупкую надежду на стабильность, заставило бояться следующих приступов неуверенности и отчаяния. Этот тэсаниец стирал границы между моими страхами и оптимизмом. Порой одним только взглядом. Страхи расползались, как чернильное пятно на начатом холсте, накрывая собой всё, что я успела нарисовать яркого и позитивного. Я откровенно терялась между доводами рассудка и тем, что ежедневно чувствовала.
После полета хотелось тишины и покоя. Я отказалась от приглашения Нэйи на дневной обед и провела остаток дня на террасе за чтением «Сто лет одиночества». Никогда не собиралась читать эту книгу, сколько бы ее не хвалили как классическое произведение. Но сейчас этот депрессивный роман был отражением моего состояния.
А потом начался дождь. Тихий, мерный. И я задремала под шелест воды. Сон был неглубоким, я просто расслабилась и слегка отстранилась от реальности, но краешком сознания понимала, что сижу на террасе, идет дождь и мой желудок жалобно урчит.
Я подскочила оттого, что чуть не упала с подвесного кресла: показалось, что снова лечу в шаттле и подо мной совсем нет пола. Я выронила планшет, схватилась за края кресла и, убеждаясь, что все это только привиделось, глубоко задышала, чтобы успокоить сердцебиение. Но потом снова вздрогнула, потому что пискнул коммуникатор. И я поняла, что это он и напугал меня.
Мазнув по экрану пальцем, я ответила, даже не разобрав, кто звонит.
– Добрый вечер, Кира!– спросонья я не узнала голос, но сразу определила, кто это был.
Марк! Только он мог поздороваться со мной таким образом. Все остальные мужчины приучали меня исключительно к тэсанийскому этикету.
– И тебе добрый,– хрипло рассмеялась я, неожиданно радуясь его звонку.
– Скучаешь?– как-то тихо спросил он.
Я взглянула вниз на планшет, где еще виднелись убойно-депрессивные строчки Габриэля Маркеса, и в сладком потягивании после долгого сидения снова улыбнулась:
– Есть немного.
– Сейчас идет дождь, но он не страшен, верно?– загадочно сказал Марк.
Я оглянулась на небо, оно уже темнело, дождь почти закончился. Но мне было все равно. Хотелось узнать, что предложит Марк.
– Есть что-то особенное, что ты можешь мне предложить?
– Я бы хотел тебя увидеть. Для этого нужна особенная причина?
Молчание было недолгим.
– Присылай шаттл с обратным маршрутом. Я хочу есть!
Я не знала, что это было за строение, но выглядело оно в форме огромного яйца. Снаружи у крыльца ждал Марк. Он был одет не так официально, как при предыдущих встречах, и выглядел задумчивым. Что-то еще было в его глазах, но я не могла распознать это выражение.
– Это что, огромное яйцо нобиуса?– иронично усмехнулась я, сморщив нос, когда капля дождя упала на лицо, едва зонт надо мной уплыл ввысь.
– Тебе не нравится яйцо нобиуса?– удивленно поиграл бровями он, приглашая жестом внутрь здания.
– Ой, умоляю, только ты не начинай восхищаться этим деликатесом!– поморщилась я и тряхнула головой, будто сбрасывая воспоминания о зеленой размазне в тарелке.
Марк беззвучно рассмеялся и поднял ладони.
– Окей!
– Ух ты! Ты знаешь такие слова?!– наигранно удивленно округлив глаза, спросила я и последовала вслед за ним в открывшиеся двери.
– Я много чего знаю,– наигранно поважничал Марк.
– Так куда же ты меня привел?– входя в модуль, поинтересовалась я, поеживаясь от сырого воздуха.
– На крыше этого жилого корпуса есть симпатичное местечко,– интригующе щуря глаза, проговорил Марк.
– Там кормят?– кокетливо улыбнулась я.
– Яиц нобиуса в меню не будет,– пообещал он и тепло рассмеялся, заметив, как я брезгливо жмурюсь.
– Почему тебя не было на обеде после состязаний?– как бы между прочим поинтересовалась я, но на самом деле очень хотела знать ответ.
Уголки глаз Марка на секунду дрогнули, но он не отвел взгляда и сказал:
– Вышло недоразумение по рабочим вопросам.
Если бы я была на Земле, у меня не возникло бы ни единого сомнения в правдивости его ответа, но само уже слово «недоразумение» было подозрительным. Я была уверена, что недоразумения в их «высокоинтеллектуальной» системе жизни были неприемлемы.
«Хорошо! Если в таком вопросе с откровенностью проблемы, значит, не все так просто в их отношениях между собой»,– заключила я и не стала больше касаться этой темы, отпуская червячка погулять.
