И все же правильно ли причинять страдания другим, пусть даже самые сокровенные желания неизбежно приводят к подобном итогу? В голосе отца моей подруги звучали слезы, когда он заклинал меня отговорить ее от пострига. Ее родители были очень немолоды, и я рассудила, что Роза Керрия довольно скоро получит возможность беспрепятственно осуществить свои религиозные устремления. Кроме того, если она впоследствии пожалеет, что не проводила родных в последний путь, ей будет еще труднее обрести покой, которого она ищет. Поэтому я посоветовала подруге немного отсрочить последний шаг. И подала мысль переходить к монашеской жизни постепенно, проводя время за переписыванием сутр, чтобы прояснить и успокоить разум.
С годами мы обе изменились, получили различный опыт, взгляды наши смягчились. Многие из тех, с кем я когда‑то была близка, покинули наш мир, и ныне, после возрождения нашей дружбы, я еще сильнее дорожила Розой Керрией. Она первая знакомилась с моими рукописями и всегда делала тонкие и ободряющие замечания.
Той зимой я закончила два рассказа, которые писала почти одновременно. В первом повествовалось о связи Гэндзи с гордой и прекрасной высокопоставленной дамой, вдовой наследного принца; во втором – о его встрече с робким цветком, прятавшимся среди сорняков. Написав сцену, в которой принц обсуждает с друзьями различные типы женщин, я решила, что он пожелает расширить область своих интересов. В первом рассказе речь шла о Рокудзё, даме с Шестой линии. Будучи немного старше моего героя, эта особа обладала абсолютно безупречным вкусом, наружностью и дарованиями. Гэндзи долго добивался ее, ибо она была не из тех глупых придворных девиц, которые благоговейно уступали Блистательному принцу, стоило ему лишь взглянуть в их сторону. Однако, завоевав госпожу Рокудзё, молодой человек обнаружил, что с трудом поддерживает огонь страсти. Ревнивая и обидчивая дама уверилась, что Гэндзи потерял к ней интерес из-за разницы в возрасте.
Я передала эти истории Розе Керрии, чтобы та высказала свое мнение. Она была самой преданной из моих читательниц, и это укрепляло меня в мысли, что в действительности Роза Керрия еще не готова отречься от мира. Я с прошлого лета беспокоилась о том, что мои рассказы получат огласку, и подруга помогла мне преодолеть смущение. На ее взгляд, главный изъян моего сочинения, который я пыталась исправить, заключался в том, что Гэндзи слишком идеален; она считала, что мне следовало бы обратиться к его недостаткам.
– Ты утверждаешь, что очень заботишься о правдоподобии своих историй, – сказала Роза Керрия. – Давай же посмотрим правде в глаза: все мужчины изначально ущербны. Даже Гэндзи.
Поскольку я имела перед собой образчик весьма ущербного мужчины в лице Нобунори, то решила позаимствовать для очередной главы кое‑какие его недостатки.
Мне всегда было любопытно, почему незаурядным женщинам мужчины предпочитают слабых и податливых. Со словами брата о том, что образованная женщина отбивает у него всякую охоту, согласятся куда больше людей, чем хотелось бы. И я создала для Гэндзи именно такой предмет обожания, который мой братец и его приятели сочли бы в высшей степени привлекательным. Гэндзи случайно встретил эту женщину, когда отправился навестить свою старую кормилицу, жившую в бедном квартале. За решетками соседнего дома мелькает таинственная дама. Она посылает принцу пятистишие вместе с неприметным, но благоуханным цветком тыквы-горлянки, называемым
Гэндзи начинает посещать Югао (всегда поздно ночью и не называя себя), и та исполняет все его пожелания, подчиняясь самым бесстыдным требованиям. Она точно дитя, однако неискушенной ее не назовешь. Гэндзи находит это сочетание неотразимым и ради новой подруги пренебрегает и своей женой, и утонченной любовницей. Он мог бы задуматься, почему эта тихая, хрупкая девушка обладает такой властью над ним, ведь она не особенно красива и не слишком умна. Но не в природе Гэндзи докапываться до истины. Он довольствуется готовым объяснением: столь безумное влечение, должно быть, уходит корнями в предыдущую жизнь. Молодой человек опрометчиво решает увезти Югао в заброшенную усадьбу, чтобы там без помех утолять свою страсть. Он клянется, что будет таким же верным, как «терпеливая река терпеливых бакланов» [64].
У меня не было сомнений, что, проведи принц с этой особой (которую он называл именем цветка
– Гэндзи начинает меня раздражать, – ворчала Роза Керрия.
