К счастью, мои смеси получили высокие оценки, хотя мне было ясно: даже если Ринси доберется до горшочков, я ничего не смогу поделать, поскольку мне не удастся подменить их запасными образцами из дома, сохранив при этом лицо. Впоследствии я узнала, что Митинага приказал одному из своих ближайших слуг сторожить мои горшочки, чтобы предотвратить возможные недоразумения. Такая забота меня тронула, но и внушила тревогу: узнай Ринси о том, кто охраняет мои благовония, она бы взбеленилась.
Что у меня за карма, если я в своем немолодом возрасте угодила в подобную переделку?
Так или иначе, состязание прошло с огромным успехом. Мою «цветущую сливу» признали современной, яркой, с оттенком терпкости. Я была чрезвычайно довольна, ибо на сей раз попробовала нечто отличное от прежних составов и надеялась, что смесь получится не такой сладкой, как обычно. Вероятно, на меня повлияли необычные благовония моей подруги Розы Керрии. Аромат
«Черная смесь» Ринси показалась мне изумительной. Хоть я горжусь собственной версией, скажу откровенно: меня не огорчило бы, если бы я проиграла ей. Возможно, это было бы даже к лучшему: радость победы быстро сошла на нет, тогда как вызванная ею враждебность долго преследовала меня, как дымный чад.
Несколько дам предложили мне включить в какой‑нибудь рассказ о Гэндзи конкурс благовоний, на котором разные персонажи представляли бы смеси, отражающие их личные вкусы. Мысль показалась мне интересной. Я блуждала в поисках вдохновения, которое помогло бы мне вернуться к сочинительству. Митинага беспрестанно осведомлялся, о чем я сейчас пишу. Он знал, что Итидзё обязательно навестит Сёси, когда узнает о появлении новых приключений Гэндзи.
Императору понравилась интрижка принца с госпожой Акаси во время его добровольного изгнания в Суму, поэтому я сделала так, что герой привез эту даму вместе с маленькой дочерью, которую та родила, в столицу. Мурасаки сгорала от ревности, когда Гэндзи ускользал, чтобы надзирать за восстановлением старого дома для госпожи Акаси, и не могла уснуть, если ночью возлюбленный не возвращался домой.
Митинага одобрил рассказ. Однако мне было трудно писать, находясь на женской половине дворца. Из-за того, что меня постоянно отвлекали, я теряла нить мысли. Вместе с тем и до́ма, где меня беспрестанно теребила Катако, было немногим легче. Но разве можно отказать дочери, когда меня так часто нет рядом? Посему, когда я действительно хотела что‑нибудь написать, и особенно когда начинала новую историю, приходилось на некоторое время прятаться в каком‑нибудь укромном уголке. Митинага же совершенно не понимал моей потребности в уединении.
Приближался последний месяц года. После конкурса благовоний Митинага ни разу не вызвал меня к себе. Я задавалась вопросом, не навлекла ли чем‑то его неудовольствие. Возможно, регент отдалился от меня по требованию Ринси. После того как мои ароматы завоевали признание, я приобрела некоторое влияние при дворе и заметила, что ко мне начали относиться с небывалым почтением. Впрочем, возвышение меня не радовало: я предпочитала быть наблюдателем, а не предметом наблюдения.
С моей стороны было неблагоразумно так выпячивать свои благовония. Но как же иначе? Эти смеси – мое наследие, и я была обязана приложить все усилия, чтобы воссоздать их. Иногда казалось, что моя карма воюет сама с собой. Почему я наделена способностью к свершениям, приносящим мне славу, однако же сопровождающее славу внимание вызывает у меня внутреннее отторжение? Неужто я подсознательно все‑таки жажду признания?
Больше всего я по-прежнему наслаждалась сочинительством, когда оставалась наедине с собой и погружалась в мир Гэндзи. После целого дня, посвященного литературному труду, мне было тяжело снова приноравливаться к обстоятельствам и требованиям повседневной жизни. Ныне герой обязан был соответствовать многочисленным ожиданиям, но как же мои ожидания? Я осознала, что рассчитывала на продолжение той утренней встречи с регентом в саду Цутимикадо. Она взбудоражила меня, но в конце концов пришлось признать, что для Митинаги обмен стихами был просто утренним развлечением. Пытаясь подражать Блистательному принцу, он совершенно завладел мною.
К тому времени я прослужила при дворе целый год. Настала пора уехать.
