Двадцатилетняя государыня, подобно темно-розовой сакуре с густой пеной лепестков, пребывала в расцвете своей красоты. В этой идеальной картине недоставало только одного: Сёси до сих пор не забеременела.
Ее величество то и дело просила меня написать подходящее случаю пятистишие. Не могу сказать, что все мои стихи оказывались хорошими, но иногда куда важнее было не затягивать с сочинением. Например, в день Празднества Камо мы все собрались вокруг Ёримунэ, младшего брата государыни, назначенного императорским посланцем. Сёси решила, что мы должны преподнести ему венок из горной вишни, и, как обычно, попросила меня сложить стихотворение. Я не сумела придумать ничего выдающегося, однако то, что у меня получилось, написала прямо на листьях. Это было так необычно, что никто, кажется, и не заметил излишней простоты самого текста:
В пятом месяце Митинага начал соблюдать воздержание. При дворе воцарилась строгая атмосфера, ибо люди считали дурным тоном веселиться в то время, когда регент придерживается ограничений. Зарядившие дожди лишь усугубляли угнетающую обстановку. Распорядительница гардероба госпожа Дайнагон впала в глубокое уныние. Тогда я не принадлежала к числу ее близких подруг, но понимала, что бедняжку явно терзает не обычная для сезона дождей хандра. Госпожа Дайнагон сделалась рассеянной и, проверяя отрезы шелка, допускала нелепые ошибки. Руководя дамами, подгибавшими накрахмаленные подолы платьев, она могла внезапно разрыдаться и убежать в свою комнату. Сплетни разлетались повсюду, подобно моли из старого платяного сундука. Дайнагон была любовницей Митинаги, но он, похоже, уже давно не вызывал ее к себе. Ее положение и без того было неловким, ведь она приходилась племянницей Ринси. Кое-кто полагал, что это обстоятельство защищает ее от гнева супруги регента, однако другие считали, что оно лишь добавляет Дайнагон уязвимости. Лично мне представляется, что до срыва несчастную довело невыносимое напряжение.
Однажды утром госпожа Дайнагон осталась лежать в постели, ибо не смогла подняться. Когда об этом доложили императрице, ее величество встревожилась и позвала лекарей и священнослужителей, чтобы те оценили положение. Шепотом посовещавшись, ученые мужи вынесли приговор: злой дух – и прописали обряд заклинания. В число дам, которым предложили присутствовать при этом, вошла и я.
В начале болезни госпожу Дайнагон перевезли из дворца к ней домой, поэтому мы все в двух экипажах отправились в усадьбу ее семьи, где должен был состояться обряд. Согласно календарю, был не самый благоприятный день для прогулки, да и погода стояла дождливая и неприветливая. Теснясь в карете вместе с четырьмя дамами, я опасалась, что мы умрем от сырости, особенно когда пробившееся сквозь облака солнце превратило лужи на дороге в пар.
К той поре, как мы подъехали к дому госпожи Дайнагон, дождь прекратился. На колышущейся листве ив, росших вдоль канавы перед воротами, серебрились капли дождя. Воробьи, со щебетом сновавшие между ветвями, стряхивали воду с листьев. Я едва успела разглядеть сад, поскольку нас сразу провели внутрь, в главный покой. Там, на окруженном ширмами возвышении, лежала больная, окутанная дымом горящих маковых зерен. Заклинатель духов, пожилой, опытный в подобных делах священнослужитель, и его помощник уже находились на месте. Как только мы все расселись, он начал нараспев произносить молитвы. Роль посредницы, которая должна была приютить духа и одолжить ему голос, исполняла худая молодая женщина с большим ртом. Она сидела, обхватив напряженными пальцами колени, обтянутые рыжими шароварами, и, закрыв глаза, слегка покачивалась, как будто проникаясь словами заклинания.
Нам не пришлось долго ждать, пока дух проявится. Откликнувшись на низкие звуки мантры, произносимой священнослужителем, госпожа Дайнагон принялась извиваться и стонать, что совершенно не вязалось с ее обычным спокойным и чинным поведением. Она резко села и начала тыкать пальцами в воздух. Глаза ее безостановочно блуждали, хриплым голосом она бормотала что‑то неразборчивое. Священнослужитель запел громче, усердно перебирая четки, на лбу у него заблестел пот, увлажнились даже воротники его одеяний. Посредница продолжала раскачиваться, но злой дух упрямо сидел в госпоже Дайнагон. Нам показалось, что заклинатели невероятно долго продолжали попытки его изгнать; мы наблюдали за происходящим, ломая руки в знак сочувствия к несчастью подруги. Кодаю шепотом выразила надежду, что дух вскоре удастся переселить.
