В конце концов мне удалось разбудить Бэн-но Найси, и мы втроем, объятые дурными предчувствиями, бросились в покои императрицы. Шум борьбы и вопли прекратились, но до нас все еще доносился чей‑то плач. Ориентируясь на приглушенные рыдания, мы добрались до каморки, в которой нашли двух молоденьких дам, Югэй и Кохёбу, которые прижимались друг к другу и потрясенно всхлипывали. Обе были раздеты догола!
В смятении мы стали хлопать в ладоши, зовя на подмогу, но слуги и стражники сразу после окончания церемонии отправились спать. Поблизости никого не оказалось. Такуми удалось разбудить кухонную служанку.
– Быстрее! – крикнула я той, от волнения позабыв о разнице в нашем положении. – Приведите делопроизводителя военного ведомства! Он должен быть в главном покое!
Я сообразила, что у моего брата появилась возможность искупить предыдущие грешки, придя нам на помощь. Мы дожидались его в страшной тревоге, памятуя о том, что минуту назад прямо в императорских покоях было совершенно нападение на двух женщин. Мы с Бэн-но Найси сняли с себя верхние платья, чтобы прикрыть бедняжек до того, как подоспеет подмога, и выслушали их ужасный рассказ о том, как на них напали и раздели донага, а они даже не смогли разглядеть нападавших в темноте коридора.
– Это были демоны! – всхлипывала Югэй. – Я ощущала их зловонное дыхание!
– У них были острые когти и шипы, – вторила Кохёбу. – Сущий страх!
Они не сомневались, что стали жертвами демонов, которых не удалось прогнать во время вечерней церемонии.
Вбежала Такуми и сообщила мне, что Нобунори ушел вместе с остальными. Я досадливо прикусила губу. Единственный раз брат оказался действительно нужен, но и тут сплоховал! Через несколько минут появился его соперник Сукэнари, делопроизводитель церемониального ведомства, и спокойно взял дело в свои руки. Обойдя покой, он зажег масляные светильники и отправил посыльного в хранилище за одеждами для пострадавших дам. К тому времени собралась небольшая толпа и прибыл гонец от государя, которому поручили разузнать о случившемся. Некоторые дамы были так потрясены, что могли лишь ошеломленно переглядываться.
– Что за ужасное происшествие! – плакали они, сочувствуя двум жертвам преступления.
– По крайней мере, грабители не добрались до ваших официальный одеяний для новогодних церемоний, – заметил кто‑то.
Так и было, и Югэй с Кохёбу, судя по всему, решили, что худшая участь их миновала. Когда к обеим девушкам вернулось самообладание, я подумала, что мне никогда не забыть их беспомощной наготы. Бледные тела, лишенные всех покровов, вызывали в памяти новорожденных мышат. Несмотря на пережитый ужас, по прошествии времени этот случай представляется довольно забавным, хотя мне бы и в голову не пришло сказать такое вслух.
Так или иначе, государыня умудрилась проспать всю эту суматоху и, услыхав о ней на следующий день, была весьма изумлена.
Очередной год определенно не задался с самого начала. Хотя наступил первый день нового года, дамы не могли говорить ни о чем, кроме ночного происшествия. Некоторые утверждали, будто чувствуют присутствие демонов во дворце, и называли священнослужителей, которые изгоняли жестоких духов, ни на что не годными. Кое-кто предполагал, что злоумышленники могут оказаться людьми. Трудно было решить, что хуже: страшило, что в дворцовых переходах затаились демоны, но и мысль о том, что на придворных дам ее величества напали грабители, представлялась столь же вопиющей.
Поздно вечером на третий день нового года я приехала из дворца домой и с неудовольствием обнаружила, что в покоях даже за столь короткий промежуток времени успело скопиться много пыли. Комнаты выглядели запущенными и обветшалыми. Наступил очередной год, и следовало сочинять только жизнерадостные стихи, однако я не смогла удержаться и сложила такое пятистишие:
Мне требовалось огромное усилие воли, чтобы скрывать от Катако свое мрачное настроение, которое усиливалось с каждым днем. Я принесла ей из дворца веера, гребни и свитки с картинками. Все, что имело отношение к императорскому обиходу, завораживало девочку, и я поведала ей о пышных обрядах, совершаемых с участием государевых детей, а также об особых гастрономических пристрастиях Итидзё. Его величество обожал сыр и всегда присылал его в покои Сёси. Большинство из нас были равнодушны к этому лакомству, и мы тайком скармливали деликатес дворцовым собакам, которые потом портили воздух. Однажды я принесла немного сыра домой, чтобы Катако попробовала его, и, зная, что государю он по вкусу, девочка с серьезным видом заявила, что сыр восхитителен.
Так же я принесла домой остатки ткани, чтобы дочурка шила одежду для своих кукол. Много лет спустя я нашла письмо, которое приложила к новогоднему подарку – тем самым лоскуткам, спрятанным в коробке со старыми куклами.
