Я не собиралась полностью порывать с Санэнари, но, полагаю, вполне понятно, почему он принял мою осторожность за холодность.
В самом начале зимы императрица со свитой всего на два дня вернулась в Цутимикадо. На рассвете туда примчался запыхавшийся, перепачканный сажей гонец с ужасной вестью: ночью дворец Итидзё сгорел дотла.
Мы радовались, что из-за беременности государыни не остались там. Его величество тоже ничуть не пострадал, хотя был чрезвычайно удручен. Еще один пожар! Император перебрался во дворец Бива, вынужденно переселив оттуда наследного принца.
Несмотря на переживания, мне удалось закончить главу, над которой я работала, включая и сцену смерти Мурасаки. Впервые за долгое время я написала что‑то стоящее, почувствовав удовлетворение. Мне вдруг захотелось показать новый рассказ Розе Керрии, хотя из-за ее обета мы долго не общались. Повинуясь внезапному порыву, я всю ночь переписывала главу, а утром вызвала гонца и отправила пергамент в уединенный приют Розы Керрии в восточных горах.
К моему изумлению, несколько дней спустя от нее пришел ответ. Это ее послание хранится у меня до сих пор.
Я была ошеломлена, прочитав письмо давней подруги: она писала так, будто в прошлый раз мы обменялись посланиями лишь вчера, а не много лет назад. Меня тронуло, что все это время она следила за жизнью моего героя, и сердечно порадовало, что из всех читателей, осуждавших меня за смерть Мурасаки, лишь Роза Керрия усмотрела в ней необходимость. И я впервые задумалась о завершении истории Гэндзи. Мне опять захотелось взяться за кисть.
В двадцать шестой день одиннадцатого месяца императрица родила второго сына. На сей раз все прошло легко. Я пряталась от Митинаги, боясь, что он снова велит мне вести хронику. В это самое время он как раз был поглощен предстоящей свадьбой своей второй дочери, Кэнси, с наследным принцем.
Кажется, примерно тогда же Митинага пригласил в свиту государыни Идзуми Сикибу. Он был давним поклонником ее стихов, и скандальная репутация этой женщины не отпугивала, а скорее интриговала регента. С другой стороны, императрица Сёси не одобряла легкомысленного поведения дам из своего окружения, и любой, кто мечтал снискать расположение государыни, старался не допускать лишних вольностей. (Это не значит, что среди нас не было кокеток; просто им приходилось быть осмотрительными.) Меня несколько удивило, что Митинага вообще смог уговорить Сёси взять Идзуми, однако я порадовалась, рассудив, что ей удастся оживить наше общество.
С началом нового года я почувствовала себя увереннее. Предполагалось, что все старшие придворные дамы императрицы будут сопровождать двух маленьких принцев ко двору, временно переместившемуся во дворец Бива. Государыня тоже должна была присутствовать, но ей нездоровилось. Я бы с удовольствием осталась с ней, но пришлось ехать вместе со всеми.
В тот год за императорским столом прислуживала Сайсё. Как обычно, она была одета с большим вкусом, и убранные наверх волосы весьма ее украшали [86]. Ей помогали две прислужницы, Такуми и Хёго, но по сравнению с ней они выглядели столь заурядно, что мне стало их жаль. А потом госпожа Фуя, женщина, выбранная для подачи новогоднего вина, настоянного на травах, возмутила всех своей вызывающей надменностью. Если уж на тебя возлагают общественные обязанности, веди себя сдержанно!
