Дорогой отец!
Возможно, тебе кажется, что я несправедливо осуждаю некоторых женщин. Я вовсе не хочу злословить, ведь нет таких людей, которые намного лучше или намного хуже остальных. По-моему, если в чем‑то человек хорош, то в чем‑то наверняка плох. Прошу, не подумай, будто я призываю к тому, чтобы пожилые дамы сделались ветреницами, а молодые напускали на себя серьезный вид. Наверное, мне просто хочется, чтобы дамы проявляли бо́льшую гибкость.
Например, я полагаю, что, когда к тебе обращаются с посланием, нелепо и странно слагать в ответ обидное стихотворение. (Знаю, что в прошлом и сама грешила этим, но лишь до того, как попала ко двору.) Ведь не так уж и трудно придумать что‑нибудь если не блестящее, то, во всяком случае, уместное. Однако некоторые женщины, похоже, считают, что лучше молча отвернуться, чем совершать ошибку. Есть и те, кто впадает в противоположную крайность и вечно сует нос в чужие дела. Разные обстоятельства требуют разного поведения. Наши же дамы не в силах этого постичь.
Вот тебе пример. Всякий раз, когда к нам прибывает Таданобу с сообщением для государыни, старшие дамы, которым следовало бы взять дело в свои руки и выйти поприветствовать посланника, стесняются, как малые дети: жмутся в сторонке, подталкивают друг друга вперед или делают вид, будто их здесь нет. В конце концов к управляющему порой вообще никто не выходит, а если и выходит, то лепечет какую‑то невнятицу. Разве они глупы? Нет. Уродливы? Нет. Просто эти женщины настолько застенчивы и робки, что боятся ляпнуть глупость и отказываются открывать рот. При других дворах дамы себя так не ведут!
Резонно ожидать, что особы, поступающие на службу к ее величеству, тем более высокородные, будут понимать, что от них требуется, и действовать сообразно этому. Но иногда случается, что к Таданобу вынуждена выходить я либо другая незнатная дама, раздосадованная нерешительностью прочих. Вполне понятно, что управляющий дворцом почитает себя приниженным. Все сановники, являющиеся к ее величеству, имеют тайные договоренности с одной из женщин. Если гость, приходя с визитом, выясняет, что нужная дама отсутствует, он вынужден удаляться несолоно хлебавши. Неудивительно, что придворные жалуются на затхлость нашего двора.
Я уверена, что дамы из свиты девственной жрицы понимают разницу и потому смотрят на нас свысока. Однако меня раздражает, что эти особы объявляют, будто они одни «достойны внимания», тогда как все остальные «просто слепы и глухи к прекрасному».
Что ж, определенно, я написала больше, чем собиралась. Легко начать осуждать других людей, но куда труднее, раз начав, остановиться. Еще тяжелее обуздывать себя. Любой, кроме тебя, прочтя эти строки, решил бы, что я ничем не лучше госпожи Тюдзё с ее презрением к окружающим. Боюсь, вот я и показала свое истинное лицо. Но ты и так меня знаешь. Пожалуйста, верни мне письмо, как только ознакомишься с ним. Возможно, местами я писала неразборчиво и кое-где пропустила одно-два слова, но ты все же постарайся дочитать до конца.
