Отец сказал, что китайцев чрезвычайно возмутило несправедливое обращение с Сю. На протяжении многих лет купец был главным поставщиком китайских предметов роскоши для императрицы Тэйси и других членов императорской семьи. Он предоставлял государыне кредит даже в те времена, когда ее родные подверглись гонениям. Само собой, ее брат Корэтика находился не в том положении, чтобы оплачивать долги сестры. Очевидно, Сю предъявил свои требования через правителя Вакасы. Однако императорский суд едва ли мог стать на сторону купца и пренебречь достоинством императрицы, а потому Сю обвинили в причинении беспокойства, чтобы выслать его из страны без возмещения убытков. Мне пришло в голову, что Митинага вполне мог разрешить затруднение, оплатив счета Тэйси, но он и пальцем не шевельнул. Затем меня осенило: вероятно, втайне он радуется неловкому положению, в котором очутилась императрица. В конце концов, она ведь не его дочь.
В ту первую этидзэнскую зиму с наступлением холодов я все глубже погружалась в уныние. Сидя в одиночестве в своей комнате, я грезила о доме, листая альманах столичных церемоний, и вдруг сообразила, что уже началось двухнеделье, именуемое «Первым снегом». Из моих окон виднелась давным-давно заснеженная гора Хинотакэ.
Стихии бушевали в Этидзэне в любое время года. Летом внезапно сгущались тучи, разражаясь таким сильным дождем, что чудилось, будто земля в мгновение ока стала морем; осенью налетали неистовые ураганы, а теперь и зима обещала быть снежной и морозной.
Рыбаки приносили нам бледно-зеленых полузасушенных кальмаров и длинноногих красных крабов. Нежное мясо белого краба не походило ни на один известный мне деликатес. Вот бы разделить его с Розой Керрией! Я не могла не думать о столичных пирах, танцах и празднествах, которыми изобилует конец года. Дома, когда выпадал первый снег, все любовались кружащимися хлопьями и замороженными красными ягодами нандины [44]. Мы насыпáли в
День за днем с небес безостановочно падал снег, пока все созданное человеком не оказалось погребено под огромными белыми курганами. Никакой красоты тут не было, одно лишь досадное безобразие. Несколько слуг расчистили дорожки, чтобы мы смогли выйти из дома. Дети выскочили на улицу, соорудили маленькую снежную горку и вскарабкались на нее.
– Выходите! – закричали они. – Выходите и посмотрите!
Нобунори присоединился к ним, но меня выманить не удалось. Я написала такое пятистишие:
Но увы. Меня уже тошнило и от снега, и от Этидзэна. Я отчаянно стремилась в Мияко, однако ни о каких путешествиях, разумеется, не могло быть и речи, пока не растает снег. В моем китайском календаре нынешнее двухнеделье назвалось «Замуровав нас, зима вступает в свои права», что в точности соответствовало моим ощущениям: я была замурована. Вероятно, погода в Китае больше похожа на погоду в Этидзэне, чем в Мияко. Раньше китайские описания зимы казались мне преувеличениями, но теперь я всё понимала.
