Нобутака переехал в новый дом на Шестой линии, чтобы отделаться от духа, который продолжал преследовать его даже после обряда заклинания. Священнослужители пребывали в растерянности, и в конце концов прорицатель предложил пациенту сменить место жительства, чтобы избавиться от зловредного существа. Нобутака прислал мне записку, приглашая навестить его в новом жилище.
Я задумалась, не связан ли его недуг с тем, что в этот сезон духи тяготеют к блужданиям. В седьмом месяце, особенно в полнолуние, души пускаются в странствия. Может, они подвержены влиянию Праздника духов предков, во время которого их приглашают вернуться в дома живых? Поскольку призрачных созданий чествуют, поминают и умилостивляют, они, должно быть, и сами стремятся к утешению и вниманию. Но возможно и противоположное объяснение: не исключено, что Праздник предков проводится в эту пору именно потому, что духи становятся беспокойными и мы пытаемся задобрить их церемониями. В беспрестанных блужданиях даже дух любимого человека в конце концов сделается невыносимым.
В любом случае, были тут замешаны духи или нет, пришло время налаживать отношения с Нобутакой, и я собралась посетить новый особняк на Шестой линии во второй раз. Памятуя о том, что поведал мне Кинто, теперь я уделила зданию гораздо больше внимания. И прежде всего приметила, что усадьба окружена необычной стеной: изысканной, но вместе с тем довольно забавной на вид. Верхний край ограды был выложен округлыми керамическими плитками, ниже шел зубчатый узор из состыкованных полукругов. С улицы виднелись верхушки кленов в саду, листья на которых только начали менять цвет на кончиках. Въехав в главные ворота, я вышла из своего простого экипажа, который завели в каретный сарай и поставили рядом с огромным экипажем Нобутака. Меня через внутренние ворота сопроводили в сад.
Я была уверена, что уж сад‑то, по крайней мере, помню, однако он разительно изменился. В этот день здесь царили хризантемы всех размеров и видов. Месяц назад их определенно не было. Со стеблей, росших по берегу пруда, свисали нежные лепестки высоких паутинообразных желтых цветов; под молодыми тутовыми деревьями торчали купы маленьких белых диких хризантем с желтыми глазка́ми, из засушенных цветов которых делают настой для лечения головной боли. Вдоль галерей и дорожек были расставлены вазы с бордовыми, бронзовыми, золотыми и желтыми охапками цветов. Все это производило упоительное впечатление. Я была просто обязана осмотреть несколько укромных уголков сада, прежде чем зайти в дом.
Однако я помнила о своем намерении стать более дружелюбной и пообещала себе не задерживаться. Обернувшись к главному зданию, я заметила, что шторы подняты. И, присмотревшись, вздрогнула: на галерее сидел Нобутака и наблюдал за мной. Он вовсе не выглядел больным.
– Не торопись! – крикнул он. – Хризантемы в это время года очаровательны, согласна?
Смешавшись, я быстро опустила голову. Из волос выскользнул узорчатый гребень и упал на землю. Все шло не так, как я ожидала.
– Позволь мне кое-что тебе показать. – Нобутака встал, подошел к перилам и с удивительным для своего возраста изяществом спрыгнул с галереи на землю. К нему тут же подскочил слуга с парой деревянных башмаков.
Нобутака, не глядя, сунул ноги в башмаки. Я стала нащупывать веер, чтобы прикрыть лицо. В Этидзэне я привыкла обходиться без ширм, штор и вееров, но в Мияко, как ни странно, мне казалось чрезвычайно неприличным, что на меня средь бела дня будет пялиться мужчина. Жених застал меня врасплох. Но даже при всем своем замешательстве я видела, что его забавляет мое смущение. Я пришла сюда, готовясь от всего сердца пожалеть бедняжку, однако теперь сочувствие уступило место настороженности.
Дождавшись, пока я найду веер, Нобутака направился к мостику, соединяющему сад с островком посреди пруда. Я пошла следом, цепляясь за перила, чтобы не поскользнуться на круто изогнутой арке моста.
На островке были высажены «семь осенних кустов», расположенные столь продуманно, что они казались похожими на огромный
– Хорошее предзнаменование! – воскликнул Нобутака.
Мое лицо, закрытое веером, покраснело. Видимо, хозяин заранее устроил появление птиц в нужный момент. Он указал на тутовую рощицу и сообщил:
