Муж продолжал заботиться о своем здоровье. Однажды он достал экземпляр трактата лекаря Тамбы о китайской медицине, который показал мне. Согласно этой книге, один из главных залогов долголетия – частые совокупления, желательно с как можно бо́льшим количеством разных женщин, хотя мужчина должен остерегаться и не допускать расходования своей драгоценной жидкости, иначе все старания окажутся напрасными. Нечто подобное мне доводилось слышать и от Мингвока, но я, конечно, притворилась, что не знакома с этим китайским учением. Нобутака попросил, чтобы я помогла ему следовать предписаниям, и я делала все от меня зависящее.
Всякий раз, когда новогодние церемонии при дворе не требовали его присутствия, Нобутака являлся в дом на Шестой линии, чтобы отработать китайские приемы долголетия. Меня неизменно забавляло, что мои прислужницы тратят не менее получаса, чтобы должным образом одеть меня, но, стоило супругу дернуть за один из поясов, как платье в мгновение ока развязывалось. Какое‑то время непривычная близость тяготила меня, но настал день, когда я обнаружила, что с нетерпением жду посещения мужа. Представив, о чем, должно быть, думают в главном доме, я зарделась от смущения.
Работа над «Гэндзи» продвигалась хорошо. Я глубже постигла нрав Блистательного принца, а особенно его отношения с женщинами. Некогда я задавалась вопросом: как Гэндзи удается устраивать так, чтобы его многочисленные связи не отравляла ревность? Раньше мне было трудно представить, что его возлюбленные обходятся без ненависти друг к другу, но теперь я начала понимать, как укротить женские чувства. Бесспорно, этому весьма способствует раздельное проживание, как у нас с мужем. Как же мне повезло!
Я впервые после прошлогоднего обряда изгнания нечистой силы посетила главный дом, чтобы поздравить его обитателей с Новым годом. Нобутака попросил меня прислать ему кашу с семью травами, приготовленную по нашему семейному рецепту, с сушеной хурмой и каштанами. В Мияко я с головой погрузилась в замужнюю жизнь и почти забыла о своих родных в Этидзэне, но, наблюдая за приготовлением каши, ощутила приступ острой тоски по близким. Отец, осваиваясь с непривычной ролью тестя, часто писал Нобутаке и находил родство с ним приятным и даже немного забавным, поскольку они были почти ровесниками.
Кашу я разложила по красивым старинным лаковым коробочкам: вспомнила, что они хранятся у отца, и старый слуга нашей семьи, присматривавший за домом, оказал мне услугу, достав их из кладовой. Закрыв коробочки крышками и обвязав совершенно новым бумажным шпагатом, я превратила подношение в изысканный подарок. Его отправили в главный дом за несколько дней до моего визита.
Я невольно улыбалась, вспоминая, с какой опаской приближалась к резиденции мужа прошлым летом. Теперь я стала другим человеком. Хозяйки дома весьма лестно отозвались о коробочках и каше, а вторая дочь Нобутаки, та, что заговорила со мной о Гэндзи, кажется, пришла в восторг от нескольких новых рассказов, которые я сунула ей, уходя.
Задумавшись, я осознала, что и прочие женщины Нобутаки минувшим летом были безукоризненно вежливы и дружелюбны. Мои боязнь и смущение тогда проистекали исключительно из собственных умонастроений. В действительности же с тех пор все осталось по-прежнему – изменилась лишь я сама.
Нобутаку часто вызывали во дворец по разным делам. Однажды он явился ко мне прямо оттуда, расточая похвалы великолепным сливовым деревьям, что цвели в парадном дворе перед дворцом: темно-красным с левой стороны и белым с правой. Цветы, сказал он, уже начали опадать, и кружащиеся в весеннем солнечном свете лепестки выглядели восхитительно. Ему не терпелось посадить такие же сливы в нашем саду на Шестой линии. Отец тоже был неравнодушен к сливам, но ему нравились по-настоящему древние деревья, почти мертвые на вид, с голубоватыми наслоениями лишайника на стволе и каким‑нибудь неожиданным свежим побегом на замшелом суке, обрастающим крупными почками. Именно такие сливы ценят ученые мужи.
Муж был в превосходном настроении и весьма бодр. Мы отработали несколько поз из руководства лекаря Тамбы, но в конце концов Нобутака утратил власть над собой, и все наши усилия пошли прахом. Однако он как будто не слишком обеспокоился, заявив, что всегда можно попробовать еще раз. Цель его состояла в том, чтобы, пользуясь китайским выражением, «обратить Желтую реку вспять», то есть заставить мужскую жидкость подняться по телу вверх и напитать мозг. Кроме того, согласно руководству, наилучший способ увеличить силу
