Императору Итидзё было около двадцати лет. Все другие жены государя были старше его. Нобутака рассказывал, что император вел себя на церемонии куда лучше, чем при представлении императрицы Тэйси. Что ж, вполне естественно: императору тогда было десять лет, а Тэйси – четырнадцать. В любом случае девочки взрослеют быстрее мальчиков, и в их возрасте разница, должно быть, казалась еще заметнее. Тем не менее супруги, судя по всему, неплохо ладили, и, несмотря на неприятности с родственниками, Тэйси, похоже, по-прежнему пользовалась расположением Итидзё. Она единственная из его жен сумела произвести на свет ребенка и скоро должна была родить еще одного.
Полагаю, что именно по этой причине Митинага постарался как можно скорее представить ко двору собственную дочь. Положение регента могло упрочиться лишь с появлением внука императорских кровей. По словам моего мужа, каждая вещица Сёси отличалась беспримерным великолепием. Все деревянные предметы были покрыты золотым лаком и перламутром. И хотя дамы свиты были наряжены с умопомрачительной пышностью, слои ткани, составлявшие наряд Сёси, даже самые короткие, изумляли изысканностью оттенков и аромата, так что ее облик хотелось сохранить навеки как подлинный шедевр. Митинага представил свою дочь Итидзё как мерцающую драгоценность в великолепной оправе. У меня мелькнула мысль, что императрица Тэйси, верно, чувствует себя несчастной. Мне стало любопытно, по-прежнему ли Сэй Сёнагон находится при ней и продолжает сочинять свои записки у изголовья.
Год подходил к завершению, и меня обуяли беспокойство и странная суетливость. Я без устали занималась шитьем и наведением порядка. Возможно, решила я, причина заключается в том, что под конец года хочется уладить недоделанное, но моя двоюродная сестра рассмеялась и заверила меня, что это признак приближения родов. Я уже привыкла к своему неповоротливому телу и почти забыла, каково это – спокойно проспать целую ночь, не чувствуя пинков изнутри. Иногда мне казалось, что беременность будет длиться вечно, хотя я, конечно, понимала нелепость подобных опасений. Либо я умру, либо произведу на свет ребенка. Я была благодарна сестрице, которая постоянно меня ободряла, и все же мне было страшно.
Рано утром в седьмой день у меня начались схватки, и к полудню я благополучно родила девочку. В отличие от долгой и тягостной беременности сами роды были хоть и болезненными, но быстрыми. В тот же день императрица Тэйси произвела на свет принца.
Нобутака надзирал за благодарственными подношениями, однако улучил время, чтобы разок навестить меня и свою новорожденную дочь, после чего в качестве императорского посланника отбыл в святилище Уса. Это было почетное назначение, но отсутствовал муж целых два месяца.
После родов я вовсе не чувствовала себя слабой, и у меня возникло искушение самой кормить младенца грудью. Однако лекарь не одобрил эту затею. Он сказал, что беременность и роды ослабляют жизненную силу женщины и кормление грудью еще больше истощит ее. Он велел взять ребенку кормилицу, а мне – есть побольше сыра. Я посоветовалась с Нобутакой в письме относительно того, как назвать новорожденную, и он согласился на имя Катако, предложенное моим отцом. Китайский иероглиф
В бабушкином доме со мною тоже нянчились, как с младенцем. Сестрица охотно взяла на себя бремя забот обо мне и ребенке, точно родная мать. В кои‑то веки я с радостью забыла все свои обязанности и целыми днями нежилась под одеялом с малышкой Коко. Я поняла, что пока не могу называть льнущее ко мне крошечное существо полным именем, Катако, но знала, что со временем она дорастет и до взрослого имени.
Дом был пышно украшен к Новому году. Нобутака прислал большой запас огромных
В пятнадцатый день месяца я снова вызвалась приготовить кашу с семью травами. Наш рецепт приобрел известность. В приготовлении приняли участие моя двоюродная сестра, ее муж и дети, а также вся челядь. Мы наварили огромное количество каши, чтобы раздать ее всем родственникам и обитателям главного дома Нобутаки. Последние в отсутствие хозяина очень заботились обо мне и малышке, и я хотела выразить им свою благодарность.
