Органика не первой свежести, с химическим душком на уровне консервантов, ядрёный краситель – но ничего ядовитого.
Андрей убрал свиной хрящик в карман за пазуху, повернулся и зашагал к коптеру. Водитель сидел как на иголках. В голове Каминских взахлеб трезвонили колокольчики вызова. Конечно, доктор Рама отследил всплески кривой психоактивности – и забеспокоился. Андрей обернулся к толпе: та пряталась от подступающей грозы и трех элитных коптеров, снизошедших до брусчатки проспекта.
Вот тебе и День ВВ!
Для обывателей все сошлось: счетчики вероятностей не врут: ВИП-субъект едва не замочил тут полквартала. Андрея Каминских вовсю стримили через «любероид». О странном происшествии в городе-музее уже вышел десяток материалов, а совет директоров KaminskiLTD вынес на повестку вопрос о неподобающем поведении учредителя. Юристы готовились вчинить иск о покушении кортесу, правда, не могли идентифицировать его личность.
Рама стоял в приоритете среди вызовов.
Второй истерила Элиза, за ней – пятьдесят четыре родственника. Последними в фоновой загрузке армы трепыхались гротески: им не терпелось перетереть с оригиналом глупую драку.
– Эй! – каркнул кортес.
Каминских обернулся, и бугай заржал. Зубы у него были из листового свинца, что за дикость. Дешевый углепластик выпирал там, где раньше разгибалось колено. Косуха треснула в подмышках.
Кортес был счастлив.
– Убогий старпер! Ты отвратительно дерешься.
И рухнул дождь, тысяча голосов, сутки разбирательств.
Но в ушах Андрея все стоял этот зычный смех, и, кажется, на две секунды своей физиологии он был ментально, физиологически, экологически и гомогенно счастлив.
Утихло на четвертый день. Доктор Рама был куда серьезнее, чем обычно, и это настораживало. Прежде чем поздороваться, еще в дверях он протянул Андрею снимок мозга. Корона непременно отчитывалась доктору о всплесках психической активности пациента.
– Вот, – показал Рама на полыхающий красным участок, – знаете, что это горело в вашей голове?
– Вентромедиальная префронтальная кора.
Любой человек из A и A+ обязан понимать, как устроен его мозг. Или все-таки это корона «знает», а Андрей лишь взывает к ней? Или если корона дана от рождения, то стоит относиться к ней так же, как к родной части тела?
«Тьфу, – он помотал головой, – возвращаемся к азбучной диалектике?! Маразм…»
– У вас давно так не полыхало от переживания стыда.
– Зато я освежился, – делано улыбнулся Андрей.
– Чувствуете себя «собой», так? Придется вас приземлить. «Свежесть жизни», как вы говорите, обеспечила вам корона. Бичом она стегнула по надпочечникам. Те, как угорелые, наварили адреналина, а корона, чтоб вы не сломали кости, не порвали связки, включила генератор ЭМИ в вашем коптере, тот активировал экстренных ботов, а они провернули миллион клеточных процессов – и все это для того, чтоб вы изящно избили того… ту рвань.
Несмотря на ровный тон доктора Рамы и благожелательный взгляд, Андрей почувствовал себя не в своей тарелке. Такое позволялось только Раме и бывшей жене.
– Вы возвращаете меня к мысли, что я сам ничего не сделал. И мне от этого скверно.
Повисла тяжелая пауза.
– Когда ты сбросил акул, Андрей? – внезапно спросил Рама.
– Месяц назад.
– Отчего?
– Они пугают, а мне не страшно.
Рама хмыкнул. Андрей успел заметить особую саккаду[24]. Это доктор обратился к нейронету[25] – а тот выдал ему контекстный анекдот. Или это нейронет прежде намекнул на двойное дно? Находясь на территории России, Рама никогда не отключался от культурной поддержки нейронета напрямую в венец.
Приезжий называл это адаптацией. Андрей – костылями.
Что касается акул, то Каминских они опостылели. Провал в фантастический виртуальный мир наступал по договоренности с врачом в любой момент бодрствования – но всегда до полудня. Такие сеансы лучше переживать дома. В арму была загружена шоковая программа терапии. Посреди завтрака Андрей мог упасть в ужасающе холодный океан. Прямо в халате оказаться в железной клетке, подвешенной в синей бездне. Из тьмы к нему устремлялся мегалодон. Хочешь не хочешь, а закричишь и натурально наберешь полный рот воды. Челюсти, украшенные полуметровыми зубами, пытаются клетку смять и добраться до мяса; аттракцион продуман до мелочей… – и ты снова возвращаешься на кухню в своем особняке, а по вилке, не донесенной до рта, течет желток.
Любой наведенный виртопыт поначалу дарил встряску.
Ты бодрился. Но рано или поздно дешевые эффекты выдыхались.
– Андрей, я уже восемь лет веду курс по усилению вкуса к жизни, если так можно выразиться. Опора курса – доверие. Пока есть доверие, мы с тобой работаем на общих условиях.
– Рама, меня это не берет. Акулы жрут. Вулканы жгут. От каннибалов я убегал и с умилением пялился на рождение сверхновой… Я пережил аттракцион «египетских казней». Мне пришивали «афганский синдром»…