– Сомневаюсь. В одиночку там нет шансов.
– Мы сделаем так, доктор. Сейчас я вернусь домой и запрусь у себя. Вам позвонит сначала Элиза, потом бывшая. Соврите им, пожалуйста, что я должен побыть один этим вечером…
– Андрей, я знаю, что вы сделаете. И мне горько, что мы с вами пришли к запрещенке. Но пока еще мы легко можем это бросить…
«…Знает он, что я сделаю. Как же!..» – Андрей усмехнулся.
Дома он отключил корону по всем каналам. Проигнорировал вызов от Алены (выбирает свадебные наряды и хочет совета, трижды «ха») и напился до беспамятства. Организм без поддержки был мгновенно угнетен алкоголем.
Андрей Каминских нелепо упал на пороге спальни, саданувшись лбом об косяк. Умная кровать, зная хозяйские выверты, сама нащупала его в пространстве спальни. Истончилась, прогнулась гамаком под скрюченное тело и, собирая пот, рвоту и растворяя гигиеническую пижаму, приняла в себя хозяина. Экстренные медботы заработали вне венца в профилактическом поле домашнего ЭМИ. Очищали кровь от алкоголя – но так, чтоб Андрей не очнулся слишком рано. Чтоб не понял, что его врачуют. Это называется «деликатная надстройка медботов – стильное французское похмелье».
В сумерки он очнулся и снова стал коронованным корпоративным жрецом.
Нейронет не ответил на запрос – кто этот мальчик-солдат? В каких координатах он находится?
Выжил ли он?
Андрей перебирал в уме своих людей, способных добыть информацию у Министерства обороны. Потом он внезапно для себя перенесся мыслями к десяткам сыновей, внуков и правнуков. Они никогда не будут воевать. Даже если захотят, по крайней мере – легально. Треть из них – ровесники парня в африканской пустыне… Какой там воевать! Им работать даже не придется. Инфантильная блажь: один будет заниматься благотворительностью, перераспределяя блага из одной страты в другую и напитывая репутацию от обоих; второй выжмет из себя художника нейропротезами; третий бросится играть в бадминтон в поясе астероидов…
Благодаря Андрею. Андрей жив. Андрей – легенда.
Дерево, отягощенное плодами и не могущее их сбросить, должно ломаться, обессилевать, гибнуть. Зажилось-то на свете!.. Андрей не сломается. Детей-плодов все больше. Нарастают годовые кольца дел, травм, умной биоэлектроники. Андрей стоит. Андрей растет.
И он заснул снова – младенческим сном. Так один из самых защищенных людей из A+ побывал на войне.
С хриплым стоном Элиза откинулась на подушки. Ее тело выпустило мужчину, но венцы все еще были сплетены друг с другом в ментальных объятиях. Они общались без слов. Время стало нежностью, внешняя тишина – коконом. Никогда не покидать спальню! Ни за что не выходить в вирт…
Андрей не появлялся в головном офисе уже неделю.
– Божечки, как в первый раз… – Она пыталась отдышаться. – Пикантность, конечно, в том… ну, что мы это у тебя дома делаем… А она в курсе?
– Кажется, папочка давно так не выкладывался. Это влияние индийского гения медицины? – улыбнулась Элиза и тут же осеклась.
Мужчина окаменел; что-то пошло не так.
Но вот – вдох-выдох – и Андрей прежний.
– Извини. Ты очень серьезно относишься…
– Клинику не скрыть, – ровно произнес он; по лицу казалось, что он не здесь. – Чувствую себя уязвимым. Много внимания. Изнутри, снаружи – отовсюду.
– Еще раз – я не хотела, я не буду больше!.. Давай повторим?
– Элиза, буду честен…
– Да?
– Это действительно из-за Рамы. Но и не только. Что-то случилось. – Андрей попытался понять, о чем он, собственно, толкует, но ничего не вышло. Мысли путались. Упругая грудь пульсировала в его ладони. Так и должно быть, когда ты лежишь с Элизой. Убавь-ка рефлексию. – Что-то случилось, а может быть, и ничего.
Затем умная кровать задействовала все имеющиеся гироскопы и гасители инерции, чтоб удержать эту парочку в горизонтальном положении. Элиза боролась до последнего. Афродизиаки, испускаемые имплантами эробьютерия, могли изнурить любого, но только не его. Для Элизы он был сверхчеловеком. Поэтому девушка уснула первой, а вслух Андрей промолвил неизвестно зачем, может быть, просто так – он давно хотел этого «просто так»:
Но сквозь сон он все равно слышал шорох африканской пустыни. Композитной броней экзоскелета его придавило послевкусие страсти. Элиза лежала навзничь, приняв в себя рикошеты боя. Это была только его ночь: его и его мальчика. И губы сами собой складывались в чужие слова: вроде бы песок, а почему-то – «лед», пустыня – но ты поешь про «траву», про «снег» и трещины в земле.
– Чем так пахнет? Фу… – пробормотала во сне девушка.
Странные песни были у кортесов.
«…Себе под ноги он глядел, а в кулаке сжимал он маску…»
На свадебной церемонии Андрей безупречно сыграл свою роль.