А ты, Андрей, выжил?..
– Нет, – ответил доктор Рама, – я ошибся на двое суток. Был уверен, что вы явитесь раньше.
Под уверенностью доктор подразумевал вероятностный прогноз. У него не было человеческих качеств, понял Андрей, у него были только инструменты. Ничего личного.
– Я неплохо держался, – слабо улыбнулся Андрей.
– Вам хуже?
– Сердце пошаливает.
– Это фантомная боль, у вас оно не может болеть.
– Каламбурите?
– Кхм, у меня были проблемы, Андрей.
– У вас не могло быть проблем. Я дал понять нужным людям из министерства, что пользуюсь их запрещенкой. Я раскрыл им карты. Все три стороны – военные, врач и пациент – знают о том, что сосут из солдата
– Вы узнали, кто он? – не удивился Рама раскрытию карт, но Андрей лишь покачал головой. – Что ж, теперь проживание его жизни не так эффективно.
– И тем не менее я пришел за ним. Дайте мне канал.
– И нет смысла убеждать вас вернуться к средствам полегче? А ведь у нас наметился прогресс… Кривые психоактивности выравниваются, и это не ложный всплеск. Вы перестали спотыкаться о самого себя и по-настоящему отдались жизни. Не гонитесь за свежестью. Кризис миновал… Вчера я смотрел ваше выступление на форуме молодых экономистов. Без всякой лести: вы блестящий оратор! Знаете, какое мотивационное цунами пробудила ваша речь? Организаторы просканировали мозги той молодежи и…
Андрей взмахнул рукой.
Этим жестом он обрубал любого. Жест разбирали на бизнес-семинарах, психокурсах, на кафедрах и кухнях. Но повторить его было невозможно.
– Я не могу злиться на вас, доктор Рама. А когда я не могу злиться, люди вокруг меня в двойной опасности. Приступаем.
– Ваш выбор.
[Я буду называть тебя батей, лады?
Я батю не знал, а ты как-то… похож. То вовсе не граната была. Дрон сбросил шашку-парализатор. Шахиды думали, дескать, я опасен. Потому решили обездвижить. Им нужен был пленник. Ну и взяли меня. Я еще надеялся, что задохнусь в костюме, но – хрен там!
Взвалили меня в джип и отвезли в лагерь. Знаешь, как эти твари сняли броню? Бать, коцали-перекоцали, они ее циркулярной пилой все утро разделывали. Вона три диска запороли, а четвертый сдюжил. Смотри вниз. Не можешь? А, ты ведь через мои глаза все видишь, да? Ну я сейчас привстану… Как тебе виды? На бедрах им трудный участок экза попался – и они зацепили артерию. Я б сдох, наверно, если б был в сознании.
Левую отпилили.
С такой пехотой по пустыне не ахти как ползти.
Вон та смуглянка снимала на камеру. И сама стонала вместо меня, прикинь! Озвучивала – это чтоб зрителю страшнее было. Нас так же в Академке учили – все по «Зенитным кодексам аль-Эфесби». Вот те цирк. А самое стремное-то: у них оптические камеры и огнестрелы. Никакого нейронета. Примитив. А мы с ними воюем до сих пор. Почему так, бать?
Молчишь?
Короче, пока действует смазка из медблока, я еще держусь. Но сегодня мне показали: порожняк – медицина кончилась. Из своего у боевиков только марля. Не пойму, как они лечатся, верблюжьей слюной, что ли? Три дня меня починяли моей же масленкой. А я как очухался, сразу чекаю: жу-жу-жу-у – беспилотник пролетел. Не пойму чей, но явно не наш. А у джихадистов-то своих беспилотников нет! Это им кто-то помогает, поперек нам. Бессмыслица, бать.
Из палатки вижу только кусок земли, а там снуют толпы. Откуда?! Никого ж со спутника не видно. Как есть мистика.
Я тебе теперь честно скажу.
Я загнусь сейчас.
И, короче, надо мне сказать напоследок. Мать-то крестила, но я на самом деле не верил. Это страшный грех на мне. Я за это отвечу, как следует отвечу. Но мне, может, зачтется, что я на самом деле в тебя верил. Она про тебя особо-то и не рассказывала. Ну, знаю, что ты водил погрузчик на той же ферме. Возил соляные растворы, штанги для развески зелени. Вы на гидропонике познакомились. Этого… как его… «Каминская гидропоника». Мать сказала, что ты так шутил: мол, раз родаки на ферме себя нашли, то ребенок будет зелень любить. А я всю эту петрушку-морковку рубал будь здоров, бать!
Вымахал, видишь?
Короче, ты от рака умер, а мать не умерла. Это все из-за какого-то токсичного выброса на производстве. Ну, Каминских всем вроде поправку сделали… компенсацию, я хочу сказать. Тебе только не успели помочь; тебя сразу съело. А маме хорошо. На маму аэрозоль подействовал, легкие прочистило. Только это… цвет лица мураши испортили. Наноботов мать мурашами зовет, я не могу!
Не хочу плохо сказать про ее работу. Про беды. Ты не думай, бать. Я вообще плохого не держу.
Даже на этих ублюдков. У них тут своя тема защищается, у меня – своя. Все должны драться, все борются, это ведь жизнь, так? Где конфликта нет, там и жизни нет. Полная гармония, она бывает только у этих… из А+. Небожители, что с них взять. Но я коронованных не встречал. Не буду врать, бать. Даже генералов только устаревших видел, без короны.
В общем, видишь, борода тут камеру наладил.