– Ха-ха-р-р! – тут бугай заржал, совсем как раньше. – Я не могу, а! Не мне же всю работу делать?! Пешком, дед! Ты пойдешь пешком.
От калитки из забытого металла до последнего камня – пятьдесят шагов босиком. Колени подводят. Обезвоживание. Ты натурально ел траву с обочины. У тебя весь пятак в грязи. Ни один патруль даже не посветил в твою сторону. Спасибо, бунтарь-кортес. Спасибо всем настоящим свиньям этого города.
Мальчик ждет здесь.
На рудиментарном куске земли, под сенью березы. Погребен по традиции, как будто на дворе не двадцать второй век. Мать – православная. У него не было вшитой электроники до армии; а после – изымать нечего. В пустыне все забрали. У мальчика из Пскова был только внутренний голос. Свои кулаки, свои зубы. С чем пришел – с тем ушел.
По сравнению с ним все, кого ты знал, были сверхлюдьми.
Зато он был очень контактен в ближнем бою. Это он умел. Отнимал у других то, чего тебе было вдосталь. Он младше двух третей отпрысков Каминских. И тут простая математика. Ты глянь на надгробную плиту: дата минус дата – результат всегда отрицательный.
Все, как он просил у Андрея. Все, как Андрей передал Элизе. А та подсуетилась – и вот…
Только портрет, гитара и макаров.
Но полюбоваться Андрею не дают.
Траву пригибает ветер. Голос раздается сверху. Два коптера-патруля полиции. Один – от KaminskiLTD. Корпорация о тебе печется. Их аппараты куда круче полицейских – они здесь на тот случай, если полиция будет задерживать тебя жестко. Не поверишь, Андрей, но корпорация пришла, чтоб на всякий случай иметь возможность тебя отбить.
А там… вдруг Олимб распахнет врата?..
– Господин Каминских, поднимите руки. Повернитесь лицом к нам, медленно…
Березку гнет. Траву гнет. Надгробия вокруг не гнет. А старика – попробуйте-ка… Ты слышишь ворона, мой мальчик? Этих птиц Андрей знал только в кино. На самом деле, выходит, они иначе звучат. Не каркают, нет: они ржаво скрипят дверной петлей. Смоляная птица на черно-белой ветке – как много в ней чудной жизни…
Должно быть, Элиза догадалась, где искать беглеца.
Поручение выполнила, но крючок и полиции, и своим оставила.
– Господин Каминских, мы контролируем ситуацию. Вам не следует двигаться…
Контролируют они, как же. Жучок у Андрея только в пятаке, в прилепленной роже, и то – кортесов. Небось бугай следил, как дед ползет, по карте. Старые автомобильные дороги. Пить муть из оврагов. Не выпускать палку из рук: ночью то и дело просыпаешься от того, что дворняга жрет твою ногу.
Пешком: Петербург – Псков.
Старый город – старое кладбище.
– Андрей… – дрожит из динамиков коптера голос Элизы, вот это сюрприз, – Андрюша, пожалуйста, сделай, как они просят. Твою ситуацию мы решим максимально мягко. Ты же… ну посмотри на себя! – Тут она и вправду разрыдалась.
На Олимб меня загнать хотела. Санаторий для бессмертных кусков мяса. Пусть там блаженный отец сидит, Андрею до этого рано – и вообще не надо. Смотри, какой лес. Лес деревьев, лес могил. А какой воздух? А какие могильные ограды! Элиза, детка навороченная, хоть где-нибудь видала ты такие ограды? Тысячи копий, рви и мечи, рви и мечи.
Андрею бы кортесову силушку…
– Я знаю, о чем ты думаешь… это же случайно так вышло. Он на стримах не с тобой разговаривал, Андрей! Он не с тобой говорил!..
Лады, кивает Андрей. Ты с этим так и живи, детка. Коли знаешь, о чем Андрей думает, так следи за ходом мыслей. Тут лежит мертвый мальчик, который сделал старика живым.
А вот его макаров.
Андрей берет пистолет и наводит на черное брюхо коптера. Снизу – вверх. Следи, Элиза: я прожил сто пятьдесят лет и так ничего и не узнал о жизни. Хотя есть одна штука, но даже и она не моя.
В магазине восемь патронов. Значит, на вас у меня есть семь.
Пожелай мне удачи в бою.
Пожелай мне-э-э.
Полиция и служба безопасности высадились неподалеку от трупа. Стандартная процедура. Вышли четверо полицейских, пять безопасников, Элиза осталась в машине. Его детка рыдала, как никогда в жизни. «Ликвидирован в ходе побега, по протоколу, выражая непосредственную угрозу представителям правоохранительных органов» – так это преподнесут обществу.
Они окружили, встали над Андреем. Никому не верилось, что в этом убогом теле, еще и под маской маргинала, до последней минуты скрывалась личность известного олигарха. Что ж, процедура опознавания закончена. Видеофиксация продолжается, место оцеплено. Останки Каминских можно упаковывать, возвращать в столицу…
Но что-то изменилось.
Коптеры погасили движки, словно попав в электромагнитную бурю. Видеокамеры отключились. Датчики движения у полиции, прежде чем стать хламом, маякнули в сторону леса. Каждый почувствовал, как гаснут модернизованные системы тела, индуктивно питающиеся от своего транспорта.
Из леса выбрались два человека в одежде двадцатого века, о присутствии которых ничто из оборудования не сигнализировало и минутой ранее.
– Оставаться на местах! – вскинул табельное оружие полицейский.
Эти двое не остались на местах.
Тот, что в белом халате, обратился к другому, в черном пальто и с пиратской повязкой на глазу: