– Ну, через рамку прошел, все чисто. Полиция его знает, на него жаловались, но предъявить нечего, он же на виду всегда, и опять же – бабам честно отстегивает, а те ментам…
– Спасибо вам.
– А ты, деловой такой, не с нашего двора? – присмотрелся таксист. – Лицо больно знакомое.
– Нет.
И даже не узнал мальчик, что это теперь таксовал тот самый горноспасатель Никифоров, который не так давно разыскал его семью там, внизу.
Сотрудник ВГСЧ, вредный, внимательный Никифоров после того случая, после того, что увидел на дне угольного мешка, напился в хлам. Хотя видал он вещи и пострашнее, и крови больше, и раздавленные тела, и тех, кто в дробилку попадал… Но там, на дне угольного мешка, было что-то совсем другое. Вот он на следующее утро и написал заявление на увольнение. Теперь же он не знал, кого спас, добрый человек.
Такая это была встреча.
Потом мальчик сел в свой автобус, понесло его по серой дороге легко и ровно, как по ленточному конвейеру.
В городе, где Валя жил, шел он по главной дороге. Проснулись и зашумели машины. Наверное, выглядел он не так, как раньше, потому что прохожие засматривались – или так ему казалось. Из одного двора вышла группа ребят постарше. Класс девятый-десятый, один сильно старше – ПТУ.
Тут мальчик сразу понял, что попался. Эти у него захотят денег или рюкзак отнимут, а рюкзак ему подарила мама.
Так и вышло, они его окружили, с улицы потолкали во двор. Тьма была на их лицах, но маленькими, в силу возраста, точками: угрями да червями плохих слов, прыскающих изо ртов.
Через минуту он, неместный, сидел в грязи, вытирая кровавые сопли и вцепившись в рюкзак. Деньги из скрытого кармана вытащили. Только одежда осталась и сборник сказок.
– Джинсы снимай! – орал на него старший. – Убью на хер!
Остальные пинали чужака, но тут раздался высокий женский голос:
– Дайте я его убью!
Они обернулись на голос, увидели странную женщину.
– Дайте я его убью. Я много кого убивала, и все они после этого чувствовали себя великолепно…
Мальчик бы и назвал ее бабушкой, но как-то понял, что это старая женщина, а никакая не бабушка.
Одета она была в махровый серый халат и тапочки на босу ногу. Волосы парусятся – пепельные, длинные, на лбу картонная корона, как игрушка для детей из общепита. В одной руке она сжимала деревянную швабру, а другой тянула тележку с баулом, внутри которого будто переваливалось что-то живое: мешанина котов?..
Не сразу он понял, что его отпустили.
Огляделся – никого, поубегали обидчики.
– Помоги тележку дотащить, красавчик, – сказала весело женщина.
Он ухватил за рукоять, вздрогнул, просел от живой текучей тяжести.
Они поговорили о чем-то, мальчик не понял сперва. Он разглядывал впереди, через двор, ее подъезд, был тот больно прибранный. На крыльце сухоцветы в горшках, ласточки оранжевой краской вокруг дверей выведены, а все остальные подъезды были обычные.
– Так, а чего ты здесь делаешь?
И мальчик коротко, но ничего не утаив, рассказал ей про горе, про побег и свой план и удивился, когда его поняли.
Налетел ледяной ветер. Над городом вставало ноябрьское солнце.
Но белый новый день не был мальчику важен, ему важно было бы находиться под землей, в то время, когда папа и мама были в шахте. Там было самое важное и последнее, это надо было понять, и именно ему, мальчику, а всех остальных в это событие пускать нельзя. Не их дело! Не для болтовни, не для телика, не для того, чтоб кто-нибудь, хоть и мысленно, разглядывал да вращал в темноте этих двоих: его маму и его отца, и что между ними там ходило, и были ли тролли…
Тут его размышления прервал страшный шепот.
«Вытащи нас», – прозвучало за спиной. И еще был тихий вой – мальчик понял, это не ветер выл. Это доносилось из тяжелой сумки на тележке. «Вытащи, пожалуйста!» – прошептал опять голос.
Но мальчик делал свое дело по порядку. Он мигом рассудил, что старая женщина его спасла от беды своим присутствием. Значит, надобно делать то, за что он взялся, и катить дальше эту тележку.
Голос прозвучал снова, в этот раз он задыхался, как будто на шее говорящего сжимался ошейник: «Она похитила нас, слышь? Передай в милицию! Она сыночка своего ищет уже лет пятьдесят, это она детей в городе крадет…» Мальчик оглянулся на попутчицу, которая шла рядом, отставая лишь на пару шагов, и, конечно, все слышала.
Кто бы что ни говорил, подумал мальчик, а надо дело делать, раз взялся. И потом – вдруг это испытание такое? Проверка? А в сумке вовсе не человек, а какой-нибудь… хитрый тролль.
Мальчик молчал, и шел дальше, и вел себя по порядку. Сумка за его спиной судорожно задергалась. Раз взялся, то вперед, а от добра добра не ищут и что-то еще такое, из поговорок, пришло ему на ум.
– Смотри, какая у тебя длинная тень, – улыбнулась его попутчица.
Мальчик хотел было сказать, что поутру у всего длинные тени. Но заметил, что к женщине это не относится.
– У меня со светом другой уговор. Каков твой путь?
– Я к другу иду.
– И так поселишься легко?