– Оно мимо прошло. Эффективным менеджерам не до ЦБП, сам видишь. Им надо страну-бензоколонку на айфоны и мерсы обменивать. Легче вообразить, что у нас автопром поднимется и смартфоны будут свои, чем бумажные машины… Все, что трудно строится и долго отбивается, для них как не бывает…
Молчание.
Валетов давно докурил, но еще стоит, ждет.
– Вы, пацаны, на фирмачей этих посмотрите в последний раз, – говорит хриплый битый голос из дыма. – На немцев, на итальянцев. Пофоткайтесь с ними, спиздите на память что-нибудь. Вон у Bellmer какие складные линеечки… Зуб даю, больше они к нам не приедут. Ни сами, ни налаживать, ни продавать.
– А что тогда будет?
– У нас все будет Китай.
Рация щелкает, Валетов подносит к уху.
– Диспетчер передает, – сухой сквозь помехи голос Тамары, – кто-то ходил по АБК, четвертый этаж. Пришел со склада в гражданском, вроде в черном и без СИЗ. Ничего особенного, просто хотели, чтоб мы прошлись.
Валетов удивляется: нечасто его так Тамара беспокоит.
Месяц назад было, что подростки через забор махнули в районе склада щепы. И давай по путям бегать. Весело им, думали, ночью пустынно на заводе, то ли фотографироваться хотели, то ли скалолазить. Конечно, сразу на камеры попали, за ними бежали чоповцы с третьей проходной, хорошо, что овчарку с поводка не спустили: Карма у них лютая, сожрать может… Ну ничего. Посмотрим, кто там в гражданском ходит из цеха. Небось кто из инженеров поленился переодеваться. Честно говоря, не особо это работа Валетова. Если запись нарушителя получилась, то ее на совещаниях покрутят, сотрудника узнают и штраф выпишут… А так дело плевое.
Валетов выходит из цеха, вынимает беруши. Ловит лицом прохладу. Ходит по коридорам четырех этажей, прислушиваясь к редким разговорам в кабинетах, шагая, как ребенок, вдумчиво, через одну плитку и избегая стыков. На четвертом этаже на пути в столовую для инженеров висят портреты детей – чтобы берегли себя взрослые, – круглые лица в прямоугольных рамках.
– Никого, – говорит Валетов, – повторяю: никого.
– Теперь у склада картона, со стороны столовой видели, – вдруг отзывается Тамара.
«Прям опережает меня, – хмыкает Валетов, – это по пути, успею, оттуда человек невидимым уже не уйдет».
Валетов спускается. В слесарке на нуле привычно видит нарядный кусок стены – портрет-алтарь Горбачева. Виниловый нимб ему произвела «Мелодия», а охрану составляют гологрудые девицы Вальехо, амазонки с мечами, они бережно вырезаны и приклеены вокруг последнего генсека… Валетова всегда коробит от этой самодеятельности, однако под нарушение не подтянуть, ладно, чужой культ, перетерпим. После парной в цеху на улице не так уж морозно, но оглушительно пусто: лязг приводов и двигателей далеко позади. У склада картона, под шиферной крышей, Валетов замечает спящего в погрузчике парня, почти мальчишку в сером свитере крупной вязки. Его смартфон приторочен к рулю и распевается каким-то шоу на ютубе. Не этого ищем.
Валетов чутко стоит. Краешек большого света вдали намекает о новом дне солнца, и слышно: в пустом морозном воздухе разносится сальный басок блогера, сравнивающий люксовые авто на выставке в Монреале: евро, лошадки, кожа, лимитед эдишен… Чуть гнутая вилка погрузчика берет на рога долгую перспективу мира: пустырь, дальний цех РМЗ, очистные, фанерка… Как по-свойски звучит: «фанерка»! А на цеху написали plywood, чтоб тебя…
Валетов обходит склад вокруг, сжав челюсти: опять оно, дежавю.
Вот уже два года находят здесь цистерны скипидара. Одна протекала летом, поднимая жуткую вонь, но хуже того: сам запах проникал через ноздри, казалось, в самую душу и наводил почему-то страшную тоску. Больше, чем злостных нарушителей режима, Валетов терпеть не может этот бесхозный скипидар. Произведен в Питкяранте, сульфатный очищенный, отгружался автомобильными цистернами, по сроку хранения давно не употребим – это все на табличке нашел под треснувшей палетой. Поначалу Валетов звонил разному начальству, затем писал одинаковые предложения по уборке цистерн в Центр предложений; и без последствий. Скипидар тут как тут, за углом. Непорядок.
Валетов возвращается к погрузчику, мальчик спит, шоу идет.
– Прием. Не вижу никого.
– Пропал, как испарился, – отзывается Тамара, слышно, улыбается. – Чего-то напутали, наверно.
– Испарился как скипидар.
– О хоспади! Ты уже всех достал…
– А этот… в черном, без СИЗ… кабель не тащил? – Валетов отшучивается.
– Без кабелей видали, приходи давай.
И Валетов возвращается на проходную.
Тамара наливает «Принцессу Нури», ему новый пакетик, себе высушенный. Говорит: утром в городе не проедешь. По радио объявляли, что какое-то высокое начальство из Москвы прибудет. Министр, что ли? Для них дороги перекроют, для них, наверно, и обвалившийся фонд декорациями завесили, и еще новый асфальт у мэрии на той неделе кинули… Двину пешком домой, отмахивается Валетов. Не спешит он пить чай – еще разгорячен после цеха, даже липкая прохлада снаружи не облегчила жар.