– Давным-давно ваша мать исследовала Джунгли Юры. Это страшное и стратегически важное место отделено от нас временем. Преграда была бы неустранимой, но наш старший – уважаемый Валетов – нашел подход к Ангелу Времени; ее Анжела зовут, двадцать семь лет, Балашиха. Анжела отпирала для Аппарата секретную дверь в Джунгли Юры, а дальше – выступала ваша мать… Что она делала у нас? Ну вот представьте. Наша охотница с этим самым копьем на изготовку идет в прелом воздухе под гигантскими папоротниками. В иззубренной листве течет невиданный человечеством закат цвета крови. Мелкая тварь стелется под легкой ногой. Гудеж насекомых. Журчит, чавкает. Все это в первый раз, а что стало в эру людей лишь эхо Большой Жизни. Чешуйчатые хвосты мелькают да не страшат: густая чаща не допустит такого теропода, с которым не справится копье… В подлеске лежат чудовищные останки диплодока, ящер-рекс гнал его с равнины, тот ломился в заросли и увяз. Длинная обглоданная шея трубопроводом вьется меж стволов. Из бурого живота течет недоеденная падальщиками жижа. Наша добытчица пробирается в ошметках мяса, чтобы стать перед хребтом, там блестят позвонки в нитях крови. Ребра лоснятся тем самым жиром – она собирает его массу и густоту… Когда солнце прячется, она бежит обратно к выходу с притороченной к спине пластиковой тарой. Чудовища провожают охотницу ревом. Она не боится смотреть им в глаза, росчерк копья – вжикает жало. У входа ее встречает Валетов. Строгий взгляд на часы, подать руку…
– Что добывала ма? – спросил я, пугаясь своего голоса.
– Она добывала вечное вещество жизни, – произнес Майоров, и каждое его слово было как округлое звено чугунной цепи, висящее в белой пустоте. – Это вещество скрепляет цивилизацию производственными узами… Например, как люди устраиваются на работу? Люди думают, что расписываются авторучкой в трудовом договоре для отдела кадров. Но это тривиальная оптическая иллюзия, насмешка Координатора Шуток. На самом деле люди макают пальчики в юридий. Затем размазывают юридий по щекам и лбу, чтобы на всех лицах расплылось несмываемой слизью одно юридическое лицо. Эта древняя слизь покроет всех и объединит. На рынок же не сунешься с неприкрытым лицом, туда
Победоносные слова надолго встали в воздухе передо мной.
Меня трясло.
Я узнал о прошлом ма и увидел истоки ее шрамов, ее чистоты и характера. Я был счастлив, и поражен, и болен ее тайной. Трясущейся рукой я взял копье ма у этого знающего человека.
Я хотел чувствовать ее тепло.
Помню, Майоров куда-то отлучился, давая мне время для родных чувств. Помню, черное пальто Каенова входило и выходило из здания.
– Хочу к ма.
Слова не подходили моему голосу.
Эти двое продолжали делать то, что делали, и тогда я спросил другим, созревшим голосом:
– От меня вам что надо?
– Наследственная чистота и контакт с хозяйствующим субъектом, – ответил Майоров. – Мы ценим кадры, кто на короткую ногу с хозяйствующими субъектами. Например, в большом городе хозяйствуют Бог Хамства, Координатор Шуток и – куда без него – Руководитель Войны. Есть еще Всеобщий Друг, Князь Грусти, Ангел Времени и прочие силы. Все они полезны для нас своим сырьем и качеством энергии. Каждый из них требует индивидуального подхода… Впрочем, не забивайте голову. Ценность ваша несомненна! Руководитель Войны откликнулся на ваши чистоту и порядок, выбрал вас, взращенного самородка, поэтому вы здесь как его контрагент.
Я невольно потянулся в карман штанов, чтобы удостоверить постоянство своей конструкции.
– Почему вы так это называете?
– Ну а кто еще водит вашей рукой?.. Теперь к делу.
И Майоров, убрав копье ма в подсобное помещение, повел меня наружу.
Овцы щипали сено и солому за оградой. Стужа была им нипочем. Мне нравились эти создания, растившие на теле петли и спирали шерсти, из которой умельцы творили теплые вещи. Но порой в стаде мелькали одна-две черные сестрицы. Их смоляные завитки выглядели многочисленно-злобно, и мне делалось душно и дурно.
– Мы разводим овец для профилактики терроризма, – сказал Майоров.
– Они берут след? – поразился я.
– Тепло.
– Они владеют оружием?
– Теплее.
Я пожал плечами, не зная, на что способен доброжелательный скот.
– Вспомните день, когда вы различили голос Руководителя Войны и приняли руководство его частями, – подсказал Майоров. – Встаньте на эту же длину волны и позаботьтесь об овцах, выслушайте их, на худой конец – проведите референдум.
И он оставил меня.