Были еще ребята пострашнее. Не совсем люди, точно не люди, я старался их избегать. Каенов, непрерывно сканирующий своей оптикой враждебный мир, рассказывал мне о них. Давным-давно Каенов обнаружил в городском бурлении Любителя Жанра. Этот человек довел свое любительство до фантастических высот. Если бывают, например, странные грешные люди, безошибочно, по огню в своих чреслах, по взгляду и походке распознающие в толпе неких нимфеток, то Любитель Жанра так же, по таинственному наитию, находил созданий хоррора. С виду обычные прохожие, болтают, курят и волочатся, но с кожистыми крыльями под рубашкой, с выдвижными клыками, призраки, чернокнижники, колдуньи, упыри-большевики… Любитель Жанра хотел их всех. Благодаря ему наша бригада снабжена неописуемыми ужасами. Его вкус непререкаем и неостановим; его держат на страшной диете в подвале Аппарата…
Я закрывал уши, чтобы не слышать гордое мнение Каенова обо всем этом и не знать, как быстро и находчиво Аппарат оборачивает все на пользу себе во имя текущих задач. Я только твердил про себя: «Нас не поразить, нас не поразить…»
И делал то, что должен.
Я ощущал все новые и новые нюансы в своем устройстве. Различал, например, движения противотанковой управляемой ракеты, мины артиллерийской или кумулятивной гранаты. Я сдерживал их до упора или, наоборот, заставлял бахать слишком скоро, вот и все, а Белая Ведьма заботилась о белке в моем рационе. Орловед засекал любого своей оптикой через расстояния, железо и геологию. Майоров отбросил эманации и качества брендов (значок «КиндерСюрприз» в редкий день подавал на десерт, а лого «Ариэля» чистило камуфляж, но чувствовал я себя после этих подачек довольно грязно), он действовал в лоб: поражал эмблемой оружия или воспламенял эмблемой огня, сожалея, что где-то в мире эти эмблемы обессмысливаются.
Передвижений нашей странной бригады я не понимал. Участие в боевых действиях было редким. Это походило на наше зимнее путешествие с Каеновым, только теперь мы мыкались по лесам летом и бо́льшей кучкой. Казалось, что предводительство Каенова и Майорова готовило нас к столкновению с тем, что они называли иногда Американскими Суперами, или Дебилами-в-трико, или Седьмой Силой. Но день шел за днем, мы присутствовали внутри войны, она не утихала, и достойного врага (который бы убил кого-нибудь из нас) мы не дождались. Я шагал в неудобной одежде по натуральной природе, ночуя без сна в палатках, практически не выпуская себя из штанов, улавливая и удерживая атрибуты Руководителя Войны, и до чего же это утомительно – так много заботиться о своей половой части. Еще два раза за войну я видал разных пленных и не понимал, чем они отличаются от нас и кто здесь наши. Задавать вопросы в этом эпизоде запрещалось. Араб иногда пел песни на своем. Белая Ведьма смотрела на меня как на редчайшего уродца, чей вид представлен единственным экземпляром, ну максимум двумя, ведь меня кто-то родил…
Когда я все-таки забылся сном, похожим на другую, маленькую жизнь, где не было ни знаков, ни оружия, ни мельтешения вещей, а были только чистота и порядок… вот тогда рядом грохнула мина, и ее осколком мне убрало глаз.
Мир наутро сузился.
Явился тот, кого Каенов и Майоров называли своим третьим – и главным. Как будто так и должно было быть… Как будто они все это время ждали, когда же я хотя бы раз не справлюсь.
– Валетов, энергетик.
Пожилой мужчина в синем пиджаке, он пожал мою руку.
Валетов заявил, что я почти достиг слитности формы и функции, результат высокий. Теперь мне пора. Я только обрадовался, потому что достаточно освежился. Тянуло забиться под крышу, сидеть у окна годами, греться чугунной батареей, разглядывая сосны, но я не помнил, откуда такая привычка.
На заднем дворе Аппарата Валетов вручил мне дырявую пятирублевую монету. Он попросил взирать сквозь нее на дивное небо, небо из самой качественной синевы, которую я только видел… Там плыли орлы. В когтях они несли нечто похожее на силуэты людей. Выстиранные и мягкие, как огромные пижамы детей. Я не сильно удивился.
Летят? Значит, надо.
Несут души? Что ж, они приемлемо изображены.
– Мостовой кран удостоверяет реальность груза, – мечтательно сказал Валетов. – Орел удостоверяет реальность души. Аппарат ставит печать. Носитель носит печать. Носителем суверенитета и источником власти является… Хм, увлекся, прошу извинить… Эти орлы работают на юридии первого сорта, – объяснил Валетов. – Второй сорт – он для фирмы́; задачи государства обеспечивает сорт повыше… Мне следует многое показать вам, прежде чем я отправлюсь в командировку.
И мы вошли в котельную.
Души, втянутые из когтей в приемную воронку, смешивались с кислородом для удобства подачи в котел. Они сгорали, нагревали воду, уходящую в трубе к подвалу дома, а ее пар вращал турбину, вырабатывая для Аппарата электричество.