Старик, преподававший начертательную геометрию, был напыщенным мудаком; в ректорском саду бродил павлин; Горный музей подавлял не хуже Эрмитажа; в ближайшей от гардероба курилке стоял проходческий комбайн с выдвижной головкой вроде эпической булавы, виднелся бронетранспортер под камуфляжной накидкой; на первом курсе Джеки курил под «Болеро» и Norma Jean; по шкале Мооса твердость лазурита – пять; лучшая котлета в столовой – пожарская; квершлаг – горная выработка, идущая в крест простирания угольного пласта. На экологов учатся самые красивые бабы, кадастры либо тупые и богатые, либо вундеркинды. У Антонины с «прикладной геодезии» была большая грудь и короткая верхняя губа, из-за которой всегда показывались зубки, с вызовом, как у Долорес О'Риордан; если без галстука поймали – выговор; одногруппник из Эстонии приехал сюда учиться, потому что там русским спецам ходу не дают, а из Питера готовился мигрировать в Германию; другой одногруппник, из Сланцев, научил Джеки быстро гладить брюки… и когда Джеки защитил диплом, он запихал эти брюки, этот пиджак и сорочку в ведро, вынес во двор, облил жидкостью для розжига, бросил спичку – вот и все.
Вот что такое высшее образование.
Как ни странно, Джеки не скучал по этому во взрослой жизни. У него была музыка тогда, у него есть музыка сейчас.
– Блин, в Горном такие серьезные специальности. Вообще все технари серьезно звучат. Это не то что я в Герцена. Там учится вообще кто попало, педагогический – клоака…
– Но я-то не работаю по специальности. Из моей группы только двое работают.
– Вот и как так получается?
– Сам не знаю.
Джеки лукавил.
Он всегда мечтал стать музыкантом, но мечтал не по-настоящему, это была как бы мечта-в-мечте: «если б я мог, если б были данные, то я бы сочинял и играл…» Но раз не может заниматься такой прекрасной вещью, то не будет серьезно заниматься ничем. Уроки на ударных давались с трудом; преподаватель, взяв аванс, после пятого занятия сбежал в другой город. Тогда Джеки стал учиться петь. Ковенский переулок, прекрасная репетиторша, и с ней он быстро понял, что, несмотря на какой-никакой баритон, «приличный» слух, он ничего нового музыке предложить не может. Он делал караоке. Все мы по большей части повторяем караоке…
Джеки продолжал мечтать о музыке глубоко внутри себя, возможно, не потому, что хотел стать музыкантом, сочинять или исполнять музыку, а потому, что, не мечтая об этом, невозможно было бы ее чувствовать полностью. Представлять себя отыгрывающим соло Джимми Пейджа, выпевающим всю вокальную эквилибристику Майка Паттона, быть Риком Уэйкманом и его восемью синтезаторами, быть осьминогом-ударником Терри Боззио, быть Дэвидом Гилмором и двумя магами из «Орбитал».
– Вместо горного строительства мои одногруппники стали продавать цветы, – перечислял Джеки, – собачий корм, автомобили, играть в покер онлайн. Стали вести свадьбы, устроились в пенсионный фонд. Ну а я – я в аудиотехнике.
– Блин, меня всегда триггерит такая история, – активно закивала Ариадна.
Ариадна не преподавала русский и литру, как ей следовало по диплому. Она была волонтером детского благотворительного фонда. Она копила на нормальную технику, чтобы фотографировать свадьбы. Когда она заработает достаточно на свадьбах, то откроет свои фотокурсы. На этом ясный горизонт планирования заканчивался. Дальше были сумерки жизни на экзотических островах, заработок на сдаче квартир, альпинизм, виндсерфинг, кейв-дайвинг и почему-то эсперанто…
– Возможно, если б меня не выгнали из общаги, я бы серьезнее относился к учебе и все-таки пошел работать по специальности. Но нет.
– А чего выгнали?
– Типичная история для нашей общаги, – нахмурился Джеки. – Когда я был на первом курсе, пара вертухаев могла нагрянуть вечером, с автоматами, такой вот осмотр. Их еще называли ректорской охраной, но это глупости. Сидишь себе, играешь в «Героев Меча и Магии», тук-тук, приоткрываешь дверь – а там дядя в камуфляже с автоматом, как черт из табакерки, выпрыгивает и говорит: «Пиу!» И второй дядя. И заходят. Представители порядка. Один спрашивает: «Ну чего делаем?», а другой сразу к бутылочке из-под кока-колы – и нюхает. Это такая проверка. Слыхал, они в одной из общаг Горного так вломились к девчонке, а та была хоть голая, но с характером. Подняла такой кипеж, что эти рейды по блокам прекратились… Но меня другая пара вертухаев поймала. Я шел по общаге с кружкой в руке – позвали пиво пить. Прихожу, а друганы вокруг бутылки «Оболони» сидят, и охрана общаги записывает их фамилии, забирает бейджи. Уйти не успел – тоже записали, хотя пива так никто и не выпил. На следующий семестр из общаги выгнали. Для студента из провинции, если честно, это почти катастрофа. Так я стал снимать комнату в коммуналке на Техноложке и устроился на вечерние смены в «Айсберг». Ты даже не вспомнишь эту сеть. Они продавали сиди и дивиди, игры, кино, музыка. Стало не до учебы. Но универ я все равно окончил, даже без троек.
– Пипец, – вздохнула Ариадна.
– Ты про дисциплину?
– Ага.