– А она сказала, что я сильный правополушарник, ассоциативное мышление развито. Что неплохо бы выставить тезис, привести аргументы и контраргументы. Особенно по части лексики, в которой я выставляю себя гуру, и написать эссе. А она эссе устроит в какие-то «Практики вербального фем-осмысления», что ли… Вот тогда и подискутируем… Ну, чокнулись. Потом решила она меня прогулять. Может, проветриться хотела или меня проветрить. У меня, знаете, как только вино на коньяк ляжет, свежесть быстро расходуется. Идем. Дай, думаю, провожу до дома. Повалил дождь, лужи, держимся за руки, ну, думаю, ты мне будешь в любую погоду пригожа. Поднимаемся по крыльцу, смотрю на крепкие икры, на зад, думаю, очень справедливо, это все компенсирует доску вместо груди.
Она мне про походы по альпийским лугам рассказывает, про Ликийскую тропу, как на Алтай ходила. Я тут же – а на Маньпупунер ходила? Она даже не моргнула! Говорит: была в экспедиции за Уралом, «постколониальная прогулка», вашу мать, а на Маньпупунер залетела вертолетом. Дороговато, но лучше, чем две недели по болотам шляться, там мошка, оводы. Я выпал! Горы-болота-реки ей только так поддаются. Ну, радуюсь, ты будешь у меня на любом рельефе хороша. Короче, я вам всем тиндер рекомендую. Знакомьтесь, ходите на свиданки. Почти у всех там ссылки на инсту[4] – это реальные дамы, а не анонимное женское тело на Думской…
– Так! Я не понял! – нетерпеливо заорал Юрец. – Что по сексу?
Маркович вальяжно махнул, чтоб еще пива дали, и вдруг заорал тоже:
– Был! Был секс! Огромен, стозевен и лаяй!
Ребята радостно завопили, стуча ладонями по столу, Джеки поддержал.
– Татуировок я на теле Хертцингер не обнаружил. Поэтому шока не было. Вы знаете, как я к этому отношусь. Зачем шкуру портить?.. Ну, какой-то продвинутый пуси-куст – есть. Ну, отработал. «А ты не так уж плох», – говорит. А я краем глаза в зеркало: знаете ли, волосат, пузат и – хорошо, что полутьма – от вина слегка аллергичен. «Как вам мой типаж, миледи?» – спрашиваю, а сам тихонько супрастина…
«Согласно Новой Маскулинности, мужчина чувствителен, он может позволить себе и слезы…» Ишь! От аллергии я себе позволяю и просраться, если не в гостях. А она дальше: «Пришло время возвращения к манящему естеству. Цикл прошел: от вас снова требуется мужественность, мужчина активен и вакхичен. Нам не нужны вялые ручки и астеничные стебельки». Вот как заговорила! «А что нужно?» – спрашиваю. И чувствую: поднимается во мне вот это вот… Ждал я именно это, не бабу и даже не секс… Вот сейчас оно…
«Согласно Мишелю Уэльбеку, – говорит мне эта котенька-инфлюенсер, – нам нужен ебарь-террорист». И медленно так откидывается на подушку, волосы по моему пиджаку, там уже далеко не девственная шерсть. И когда она выговорила это… понимаешь, сказала… так сказала своим голосом наружу из своего рта… и одновременно дохнула на меня хорошим таким винищем… Тут-то я понял, что влюблен. Девятнадцать лет ждал. Влюбился.
– Ты лучше объясни, как на тебя клюнула такая цаца? – спросила Махен, утирая слезы от хохота.
Поднялся шум и гам. Маркович достал смартфон.
Полистал, показал фотки с европейской выставки аудиотехники Hi-End. Затем – старые свои фотки из звукозаписывающей студии в Берлине. Что-то он с ленцой наигрывал, сидя за «Стейнвеем». Везде Маркович выглядел к месту, наглый, компетентный – если не продюсер, то как минимум признанный звукач, серый кардинал микшерного пульта.
Но все-таки определенные девчонки покупались, кажется, на его фотошоп со Славоем Жижеком. Второе фото в тиндере: два обрюзгших алкаша-мудреца за барной стойкой в зачуханном подвале где-то на Балканах… Жижек пьет? Это неважно, Маркович обманщик…
– Вот ты сидишь и хихикаешь, Джеки, – хитро посмотрел захмелевший Маркович. – Но сам-то ты такой же задрот, как я. Ты осознай, как ты ешь бефстроганов свой! Ты мяско в уголок соскреб, а сам сначала горстку салата съел, потом пюре. А ты за мясо сразу берись. Ты на потом не оставляй. Тебе сколько уже? Под тридцать? Самое время жрать мясо! Ты сто альбомов в неделю слушаешь и в мечтах витаешь, а пора уже права получить. Тачку возьми, хочешь свою дам?
– Зачем мне тачка? – рассмеялся Джеки.
– Начинает учить жизни! – заорал Юра. – Его надо прогулять!..