— Нет, этих двоих, — указал особист на ухмыляющегося Штондта и чересчур серьезного Нортона, — можно отправить на постоялый двор, они не потеряются, а вот меня…
Этот наглец замолчал и многозначительно улыбнулся. Я не растерялась и, ответив ему предвкушающей улыбкой, сделала медленный шаг вперед, потом еще один и еще. По мере того, как я приближалась, улыбка Эндсона делалась все шире и шире. Штондт продолжал понимающе ухмыляться, а Нортон — хмуриться.
— Господин Эндсон! — позвала я особиста низким грудным голосом, подходя непозволительно близко для уровня нашего знакомства.
— Да, госпожа Вэльс? — наклонился ко мне он.
— Дайте мне вашу руку, — скомандовала я все тем же голосом, призывно глядя на этого ловеласа в командировке. Завладев его охотно протянутой ладонью, я прошептала простейшее путеводное заклинание, выбрав конечной точкой маршрута здание городской стражи. Перед нами в воздухе появился клубок прозрачных нитей, конец которого был привязан к ладони Эндсона.
— Все, теперь вы точно не заблудитесь. Заклинание выведет вас к зданию стражи. Постоялый двор и трактир вы найдете неподалеку. Мой материнский инстинкт может спать спокойно, господин Эндсон, — едко проговорила я уже своим обычным тоном и, кивнув всем троим и напоследок окинув насмешливым взглядом ничего не понимающего Эндсона, сжимающего путеводную нить, направилась прямиком домой.
— Вот я и дома, — тихонько прошептала я, закрывая за собой дверь. Навстречу чинно вышел Серый и укоризненно ткнулся холодным носом в мою ладонь. Я опустилась на пол и обняла его за шею, зарываясь пальцами в густой мех.
— Мой дружочек, я сегодня иду в патруль. Знаешь, как я отвыкла? Мне совсем не хочется, а еще мне страшно. Вдруг я оплошаю и попаду впросак? Там ведь не только наши будут, но и эти герои, которых ты спас сегодня ночью. Нет, Керс поедет со мной и в обиду меня не даст, но мне все равно боязно. Ты, кстати, со мной пойдешь или у сестер Керса останешься? Ну, что скажешь?
Мой волк тихонько высвободился из моих объятий и, схватив зубами подол моего платья, заставил встать и последовать за ним на кухню.
— Есть хочешь? Верно, война войной, а обед — по расписанию, — продолжала я разговаривать с Серым, гремя тарелками на кухне. — Вот, держи свое мясо. А меня на обед сестры Керса ждут, так что компанию тебе не составлю, извини, пойду собираться.
Серый не обращал внимания на мои разговоры, а методично щелкал челюстями, насыщая свой желудок. А я, честно говоря, за столько лет привыкла разговаривать вслух сама с собой или с Серым, если он был дома. Это все началось после смерти Александра. Мне было так тошно и одиноко, меня грызла совесть, мне казалось, что в тишине я сойду с ума. Разговоры с Керсом в ту, начальную пору нашего знакомства, были не столь откровенны и должного покоя не приносили. Чтобы случайно не выйти в окно, я начала разговаривать с собой — это здорово помогало не скатиться в бездну безумия. Тошнота и чувство вины со временем притупились, а привычка, к сожалению, осталась.
Я прошла в свою спальню и открыла шкаф, бездумно уставившись на полки с вещами. Что брать с собой, ума не приложу! Патрульное прошлое за пару лет оказалось безнадежно забытым. Я вытащила свой походный мешок и принялась складывать туда пару брюк, запасные рубашки, полотенце, гигиенические принадлежности, тонкое теплое одеяло и дорожный набор целителя. Когда вещи были уложены, я переоделась в узкие черные брюки, черную рубашку и теплую кофту, отобранную когда-то у Керса как раз для таких случаев. Из антресоли я достала высокие ботинки без каблуков и закрутила волосы в пучок. Из зеркала на меня смотрела прошлая я, привыкшая к такой жизни и находившая в ней свое удовольствие. Я так часто пыталась убежать от собственного одиночества, что любая возможность казалась мне даром свыше, а потом пришло горькое осознание: куда бы я ни убежала, я все равно беру с собой себя. После этого походная жизнь со всей ее романтикой неожиданных опасностей и бесконечных странствий потеряла для меня все краски и стала повседневной рутиной.
Сколько ни оттягивай, а идти все равно нужно. Я закинула за плечо мешок и вышла в коридор. Серый резво выбежал из кухни и тут же выскользнул в открытую дверь. Пока я возилась с замком, накладывая защитные чары, он скрылся в одном из переулков, густой сетью ответвляющихся от главной корлинской улицы. Со мной мое Серое величество идти не пожелало, и я в гордом одиночестве пошла к дому Керса. Он и две его младших сестры жили недалеко, буквально в 20 минутах ходьбы, в переулке по ту сторону главной улицы. Маленький и, благодаря стараниям сестер Керса, ухоженный домик всегда был для меня олицетворением настоящего семейного очага и тепла. Несмотря на постоянное ворчание и периодические упреки с обеих сторон, Керс и его сестры искренне любили друг друга. Девочкам повезло с братом, но и моему другу можно было позавидовать!
