Проклятая сирена полностью

День, когда я подарила Бабблз её собственный аквариум, в котором она могла плавать. День, когда мы с Бабблз впервые побродили по кораблю, и я рассказала ей, как всё устроено на самом деле. День, когда Бабблз чуть не попалась Ричарду, одному из уборщиков на палубе, где находилась моя каюта.

День, когда я рассказала ей о своих родителях и то, как она расстроилась из-за того, что мне пришлось пережить.

Она была там, когда это случилось? Когда буря разразилась и унесла моих родителей, когда мне позвонили из больницы, когда я помчалась к ним, чтобы увидеть их обоих, но обнаружила, что они оба в коме. Была ли Бабблз тоже там, пряталась в чьих-то волосах или следовала за мной из тени?

Не из-за этого ли она так сильно плакала, когда мы разговаривали той ночью?

Нет… не мои родители.

И она это знала.

— Я чувствую твои внутренние муки, — сказала Королева, — и мне тоже больно.

— Ты только что обрушила весь мой мир, — сказала я, сдерживая слёзы. — Я думаю, мне позволено немного внутренних мук.

— Не пойми неправильно мои намерения. Я хотела сказать тебе правду, я знала, что это расстроит тебя, но это необходимо.

— Почему это необходимо?

— Потому что всё, чего я хочу — это начать сначала, и теперь у нас это может получиться.

Я упёрлась ладонью в пол и снова выпрямилась.

— Начать всё сначала?

— Я твоя мать, Кара, но я не знаю, кто ты. Я хочу узнать тебя получше, я хочу узнать, какой женщиной ты стала… и когда ты будешь готова, я хочу, чтобы ты взяла этот трезубец и встала рядом со мной во главе этого флота. Мы можем отправиться, куда ты захочешь, бороздить воды Аркадии сколько душе угодно — править как мать и дочь.

— Ты хочешь, чтобы я возглавила этот флот вместе с тобой?

— Больше всего на свете, Кара. Я слишком долго была одна, но ни одной из нас больше не нужно оставаться в одиночестве.

Я хотела сказать «нет». Я хотела сказать ей, чтобы она оставила меня в покое и засунула своё видение моего — нашего — будущего куда подальше, но не смогла произнести ни слова. Я не могла сопротивляться. Я не думала, что на меня влияла какая-то магия или принуждение. Дело только в ней и в том, что она мне сказала. Я поверила ей. Каждому слову. Я не хотела этого, но та часть меня, которая знала, что её слова правдивы, одержала верх над той частью меня, которая отрицала всё это как реальность.

— Я не была одна, — сказала я.

— Возможно, и нет… но только мать может по-настоящему понять свою дочь. Больше никто не сможет. Хотя мы были разделены временем и пространством, мы обе здесь, прямо сейчас… и у нас есть шанс. Возможно, мы обе можем помочь друг другу стать более хорошими и более сильными людьми.

Трезубец, лежавший в углу комнаты, медленно переместился в её руку. Она повертела его в руках и протянула мне.

— Что ты хочешь, чтобы я с ним сделала? — спросила я.

— Возьми его, — сказала она, — возьми и используй. Этот трезубец принадлежит тебе по праву рождения, так же, как когда-то принадлежал мне.

— Но… он проклят.

— Слабые умы боятся того, чего не понимают. Трезубец не проклят, но он таит в себе невообразимую силу. Я надеюсь, что однажды ты воспользуешься силой трезубца, чтобы вернуть мне голос.

— Твой голос?

— Да. Только у тебя есть такая сила.

— Как это возможно?

— Я же говорила тебе. Он принадлежит тебе. Всё, что тебе нужно сделать — это пожелать, и трезубец подчинится. Всё будет исполнено так, как ты просишь.

— Я не хочу такой ответственности. Эта штука опасна.

— Да, опасна. В плохих руках.

— Откуда ты знаешь, что мои руки — это не плохие руки?

— Потому что ты выросла на Земле, Кара… Несмотря на то, что люди способны на огромную жадность, ненависть и фанатизм, они также могут обладать огромным состраданием, надеждой и силой духа. С помощью тех инструментов, которые тебе привили, ты сможешь делать то, о чем я и мечтать не могла… и если захочешь, я могла бы научить тебя тому, что знаю сама. Всё, о чём я прошу… это чтобы ты пришла и поддержала меня. Дочь.

Трезубец сверкал, впитывая окружающий свет. Я смотрела, как он мерцает, видела, как отблески свечей вокруг меня играют на его золотистой поверхности. Я взяла его, почувствовала, как он вибрирует в моих руках, и крепко сжала.

До этого момента было много случаев, когда я чувствовала, что у меня нет выбора в том, что я делаю или говорю. Сейчас не такой момент.

Я взглянула на Королеву и увидела, что её красно-фиолетовые глаза ярко сияют, совсем как у Мордреда. Я увидела чешую на её высоких скулах, на тыльной стороне ладоней, жабры на шее. Вместо того чтобы отшатнуться от неё или бросить трезубец на пол, я подошла к ней и приняла её руку на моём плече.

Когда она улыбнулась, и я увидела её острые, неровные зубы, я не почувствовала отвращения. Не в этот раз.

Что-то изменилось.

Может, сейчас я просто была слишком слаба. Может быть, я плохо соображала, потому что была морально истощена этим испытанием. Или, может быть… Я приняла её такой, какая она есть, приняла то, что она мне рассказала, и приняла своё место в Аркадии.

Возможно, я сделала тот выбор, о котором предупреждал меня принц Аэнон.