Возражал ли Сократ против демократии? Насколько мне известно, он критиковал ее, но никогда не ставил под сомнение и не помышлял о ее свержении. Подобно человеку, демократия поддавалась совершенствованию и была восприимчива к улучшению: Сократ всегда говорил как воспитатель. Он изобличал демократию такой, какова она была, во имя иного способа ее реализации. К демократии восходило само его искусство задавать вопросы. В то время как Алкивиад назвал ее «властью невежд», Сократ, жаждущий реформировать демократию, резко критиковал мнение большинства: «Для того чтобы выбор был верным, следует руководствоваться знанием, а не количеством». По той же причине он не одобрял жеребьевку. «Может ли случай избрать достойного правителя?» Он надеялся, что на выборах будут побеждать компетентные, образованные и знающие люди.
Магистрат потребовал тишины. Первое голосование признало Сократа виновным, второе утвердило наказание. Истец объявит, какую кару предпочитает он, а затем свое пожелание выскажет осужденный.
Все должно было произойти сейчас же. Сократ мог бы договориться о чем-то приемлемом и выйти из этой передряги.
Мелет поднялся на трибуну и, верный своей тупой озлобленности, потребовал смертной казни.
Сократ и глазом не моргнул. Стоявшие по обе стороны от него Платон и Креонт побуждали учителя выйти на трибуну и предложить другую кару. Очевидно, хватило бы и штрафа. У Сократа было чем его оплатить, и даже если бы он не располагал необходимой суммой, многие из нас были бы только рады ссудить ему, сколько потребуется.
Буквально вытолкнутый на трибуну, Сократ молчал. Среди присутствующих послышался ропот. Присяжные теряли терпение.
Вмешался магистрат:
– Сократ, какого наказания просишь ты?
Сократ развернулся к нему:
– Попросив о наказании, я признал бы, что вел себя дурно. Я же остаюсь невиновным.
На скамьях зароптали громче: дело решенное, обжалованию не подлежит. Да как он смеет?
– Сократ, какого наказания ты просишь?
Сократ вздохнул. У меня сложилось впечатление, будто только он не понимает, что на кону его жизнь. Лицо у него дергалось, он потер лоб, и это, похоже, вызвало у него улыбку.
– За знание, которое я распространял, за то, что я поступался своими интересами ради воспитания моих сограждан, я могу считать себя благодетелем этого города. А посему в качестве наказания желаю, чтобы меня поселили и кормили в Пританее, где наш город принимает своих почетных гостей.
Его слова были встречены с изумлением. Я задрожал. Даже если не учитывать его вызывающей дерзости, Сократ сильно перегнул палку.
Ответ не заставил себя ждать: за смертный приговор проголосовали триста шестьдесят человек, то есть на восемьдесят больше – восемьдесят граждан, которые поначалу сочли его невиновным, теперь приняли решение покончить с ним.
Сократ оскорбил весь город…
– Бежать! Немедленно!
Ксантиппа взяла все в свои руки, мы с Эвридикой помогали. Втроем мы разработали план эвакуации Сократа.
Обстоятельства благоприятствовали нам. Отравление цикутой отсрочили из-за религиозного праздника в честь Аполлона и Артемиды, во время которого смертная казнь была запрещена. Сократ томился в маленькой тюрьме неподалеку от агоры. Там не подвергались казни – там ожидали приведения приговора в исполнение.
Мы сколотили отряд из десяти крепких мужчин, которым я хорошо заплатил.
Каждый день они прогуливались к тюрьме; один пробирался к задней стене и рашпилем перепиливал прутья решетки в окне камеры, которую занимал Сократ, а остальные его прикрывали. Медленная, кропотливая работа, однако наша команда упрямо трудилась.
Между тем Ксантиппа собрала средства, чтобы нанять судно, на котором мы бежим, и наладила контакты на острове Тира[68], где мы укроемся.
Эвридика тоже, несмотря на опасность, настояла на том, чтобы участвовать в дядином спасении: в назначенный вечер она отправится к тюрьме и, пользуясь своими чарами, подпоит стражников нагоняющим сон вином. Кстати, она и сама упрочила наш план: каждый день, одевшись скромно, но кокетливо, она после визита к Сократу оставалась в пределах тюремной ограды, якобы желая поболтать с четырьмя мужланами, преграждавшими вход туда. Поигрывая бедрами, расточая улыбки и завлекая их своим чарующим голосом, она наливала им превосходный мускат с Наксоса, так что развеселившиеся парни, придя в возбуждение, утратили бдительность и ни в чем не подозревали ни ее, ни то, чем она их потчевала; в нужный момент они безропотно выхлебают снотворное зелье.
Один из наших наемников сообщил, что решетки наконец дрогнули, так что, привязав к ним веревку и резко дернув, их можно вырвать и освободить проход.
Это известие подоспело как раз вовремя. На следующий день праздник Таргелий завершался, а значит, Сократа могли казнить в любой момент.
