– Пригласил бы погулять или в кино.
– Фу, как банально, – прокомментировала Алла. – Поэтому у тебя и нет девушки.
– Есть у меня девушка, – возмутился Виталя. – Очень красивая, на худграфе учится.
– О… – многозначительно произнесла Алла.
Далее последовала дискуссия о том, какую роль для мужчин играет красота.
Чуть погодя Вера попробовала сменить тему:
– Виталь, а что за тётя Рая? Она нас, вообще, пустит в баню?
– Наверное, – Виталя пожал плечами. Он рад был отделаться от Аллы. – Она приглашала. Думаю, пустит. Милая женщина преклонных лет. Она вроде одна живёт.
– А что там за баня? – уточнила Вера.
– Да не знаю, увидим, – ответил Виталя.
Дождик почти перестал. Незаметно и за разговорами прошли полпути. Алла напевала что-то из Пугачёвой себе под нос.
Поговорили ещё о погоде, о раскопе, о том, кто чем займётся в августе.
Вскоре стал виден знакомый заброшенный дом на краю деревни. Под низким пасмурным небом он казался ещё более зловещим.
Виталя уверенно вёл девушек за собой знакомой только ему дорогой. Вера вспомнила, как в первый день встретившийся им мужик размахивал руками, объясняя парням, как найти нужный дом. Шли недолго.
– Вон тот, – произнёс Виталя, указывая на старый деревянный дом с пышным цветущим палисадником.
Три ярких окна контрастировали с облупившимся коричневым фасадом. Синие резные наличники и белые оконные рамы создавали у Веры ассоциации с гжелью. Из четырёхскатной крыши выступало окошко светёлки. Калитка была открыта.
– Ждите здесь, – сказал Виталя и протиснулся в калитку.
Парень прошёл по участку, скрылся за домом. Послышался приглушённый стук, а потом тишина. Через низкий реденький забор Вера старалась разглядеть участок. Огород, пара яблонь, малина сбоку у забора, теплица из старых оконных рам. За огородом Вера увидела бревенчатый сарай, низкий, с двускатной мшистой крышей, напоминающий избушку Бабы-яги из детских сказок.
– А вот и баня, – заметила Алла.
– Где? – недоумённо спросила Вера.
– Да вон, за огородом.
– Вон тот сарай? – переспросила Вера.
Алла засмеялась.
Снова послышался стук. Виталя барабанил в дверь. Раздался скрип, зазвучал женский голос. Виталя что-то отвечал, а потом выглянул из-за угла дома и махнул девчонкам рукой, приглашая заходить.
За свои девятнадцать лет Вера ни разу не бывала в таком деревенском доме. Здесь ей почему-то было спокойно, тревожность исчезла. Жизнь будто тут замирала, растворялась в природе.
На дощатом крыльце пожилая полная женщина засовывала ступни в галоши. Лицо её было обыкновенным и в то же время особенным: внимательные карие глаза, сеточки глубоких морщин, добрая открытая улыбка.
– Ой, молоденькие какие, – произнесла она.
Вера не знала, как положено себя вести, но заключила, что правильно будет поздороваться и представиться.
– Здравствуйте. Я Вера. Спасибо, что пригласили.
– Алла, – представилась подруга.
– Раиса Ивановна, – сообщила женщина и, махнув рукой, добавила: – Можно тётя Рая. Чай, не начальник какой. Да что ж стоите? Заходите в сени.
Вера посмотрела на свои кеды, измазанные прилипшими комьями земли. Алла без стеснения прошла внутрь.
– Щас молодец ваш растопит. Воды натаскаем. А я самовар затоплю, – начала Раиса Ивановна и повела Виталю к поленнице. – Сынок, мне бы дров наколоть. Мужика-то нет.
Виталя кивал.
Вера мялась у порога.
– Тётя Рая, вёдра вон те брать? – по-свойски крикнула Алла из сеней, потом выглянула, показывая два ведра.
– Что побольше, дочка, бери, – ответила Раиса Ивановна.
Вера обалдела. А Алла сунула ей в руки ведро.
Виталя затопил баню и теперь колол дрова впрок. Алла и Вера натаскали воды из колодца. И Раиса Ивановна позвала студентов на чай.
– Сейчас иду, – бросил Виталя, вытирая лоб рукавом.
Алла пошла в дом. Вера, немного смущаясь, последовала за ней. В сенях всюду стояли корзинки и котомки, бутыли и банки. По периметру на окнах пестрели разномастные шторки на тонкой леске. У дальнего окна стояла панцирная койка, застеленная простынёй. На ней сушились листья мяты. Пустая бутылка на витой этажерке выполняла роль вазы. Пучки трав аккуратно висели на чердачной лесенке. Видно, хозяйка не пользовалась чердаком. Тут же был садовый инвентарь, облезлый старый шкаф и верхняя одежда на крючках у входа в дом.
В доме пахло чем-то кислым. Четвёртую часть крупной комнаты занимала печь. В углу за печью Вера увидела большую бутыль с резиновой перчаткой вместо пробки. Рядом спряталась дверь за тюлевой занавеской. «Наверное, спальня». У входа блестел большой металлический рукомойник. В три узких окна лился тусклый свет с улицы, освещая сумрачным сиянием круглый деревянный стол. На соседней стене квадратное окно выходило на соседский забор. А рядом в углу, поражая воображение Веры, возвышался старинный буфет. Завершали композицию бумажные обои с пёстрыми, чуть выцветшими цветочками. Такие Вера помнила из детства. Зачарованная убранством дома, она не сразу заметила красный угол. Забытый религиозный атрибут, чуждый советскому человеку.
