Не имея точного адреса, я думал было, что найти госпожу Фань Лили будет непросто, но когда я спросил о ней в уездном отделе образования, оказалось, ее знал весь отдел. Несколько лет назад она не только открыла в горах Линьшуя три начальные школы «Надежда», но и подарила средним школам уезда множество книг общей стоимостью в несколько сотен тысяч юаней. Можно сказать, на «передовой культуры и просвещения» Линьшуя не было никого, кто не знал и не уважал ее. Но когда я отыскал ее в городской больнице «Цзиньхэ», мой пыл быстро охладел. У женщины, которую я увидел, было уже разрезано горло, марлевую повязку на шее намотали так толсто, что она походила на вторую голову. У Фань Лили был рак гортани; врачи утверждали, что даже при успешном исходе операции она не сможет говорить, разве что научится произносить звуки одними легкими. Только что перенеся операцию, она была страшно слаба и не могла давать интервью. Поэтому я ни о чем не спрашивал, лишь оставил ей, как и многие родители школьников из Линьшуя, цветы и свои лучшие пожелания и на этом откланялся. За следующие десять с чем-то дней я приходил к ней в больницу трижды; за три моих визита она карандашом написала мне несколько тысяч иероглифов, и почти каждый из них был для меня откровением!
Нет, правда: без этих тысяч иероглифов у меня никогда не сложился бы по-настоящему подлинный образ Залеского, я не узнал бы его настоящую личность, настоящее положение, настоящие надежды, настоящие трудности, настоящие тяготы, настоящую беду. В некотором смысле, после отъезда в N-ию Залеский лишился всего. Все, что у него было, покатилось к чертям!
Нет, правда: эти тысячи иероглифов следует смаковать, они заслуживают от нас особого внимания.
Вот что она написала:
(Первый визит)
