Река теней полностью

— Может быть, деревня была на карантине — далеко от материка, понимаешь? — именно потому, что все там сошли с ума, как длому, так и люди.

— Ну, ну, — сказал Герцил. — Люди стали идиотами, а длому в то же время стали жертвами общего заблуждения относительно причины, так?

— Почему нет? Это более вероятно, чем то, что они утверждают, верно?

— Последи за девушкой, Пазел.

Пазел поглядел: она поднимала с углей почерневший чайник. Повернувшись, она наполнила три чашки, стоявшие рядом с ней, дымящимся напитком. Пазел увидел ее силуэт на фоне огня и подумал, что его сердце остановится.

— Неда, — сказал он.

— Ага, — сказал Герцил.

— Айя Рин, — прошептал Пазел. — Герцил, она выглядит точь-в-точь как моя сестра Неда.

— Возможно, это именно она.

Пазел беспомощно уставился на воина. Он не мог говорить от страха. Сошли с ума вовсе не жители деревни, Таша и половина человеческой расы. Всего лишь он, Пазел. Он на самом деле сумасшедший: он на мгновение закрывал глаза, а когда снова их открывал, то оказывался в лазарете, в лихорадке, десятый день без воды; или все еще связанным в той пещере на Брамиане. Это было единственным объяснением.

— Когда один из мужчин отвернется, — сказал Герцил, — попытайтесь мельком увидеть его шею.

— Ты никогда не встречался с моей сестрой. Ты не можешь знать, как она выглядит. Герцил, я думаю, что сошел с ума.

— Перестань. Я смотрел на ее портрет сотни раз. Он много лет висел в кабинете доктора Чедфеллоу в Этерхорде, рядом с портретом твоей матери и твоим. Теперь он висит в его каюте. Но этому портрету, должно быть, лет десять. Я не мог быть уверен, что это она, пока ты сам ее не увидел.

— Но как, во имя треклятых воющих Ям, она могла оказаться здесь?

— Смотри! Вот ответ, или начало одного из них.

Более старший мужчина потянулся за чем-то справа от себя. Он наклонился вперед, и его длинные волосы упали с шеи. В свете костра стала видна черная татуировка, узор из штрихов и ромбов.

— Лорд Рин наверху, — сказал Пазел. — Это мзитрини.

Да, так оно и было: трое граждан Пентархии Мзитрин, вражеского государства, соперничающей державы, которая веками сражалась с империей Арквал — от одной кровавой ничьей до другой. Доктор Чедфеллоу всегда утверждал, что отдал Неду в руки дипломата-мзитрини, чтобы спасти ее от превращения в рабыню или наложницу какого-нибудь арквали. Да, это возможно, подумал Пазел: она могла перенять их обычаи, их верования. За пять лет она могла стать почти кем угодно.

— Что нам делать? — прошептал он.

— Я привел тебя сюда, чтобы ты помог мне принять решение, — сказал Герцил. — Они мзитрини, будь уверен. Это означает, что они, как и мы, каким-то образом пересекли Правящее Море. Но они не простые моряки. Эти татуировки провозглашают священный сан. Они сфванцкоры, воины-жрецы. И если они решат напасть на нас, они победят.

— Неда не нападет на меня.

— Пазел, если она дала Последнюю Клятву и стала настоящим сфванцкором, она сделает все, что прикажет ее предводитель. В некоторых частях Мзитрина новоприбывшим приказывают прыгать по одному в закрытую яму. У большинства дно усыпано лепестками роз, но один приземляется на острые, как бритва, колья. Остальные чтят его жертву молитвами и пробуют его кровь для дисциплины.

— Это ужасно!

— Не хуже того, что выносят турахи. Однако у этих троих может быть особая причина ненавидеть нас: потеря их корабля. Мужчины были на борту «Джистроллока», когда он поравнялся с нами в Симдже. Осмелюсь предположить, там была и твоя сестра.

— Она говорила со мной, — внезапно сказал Пазел. — Девушка-сфванцкор в маске прошептала мне в святилище — она сказала мне отвернуться от зла, как будто можно... Герцил, как они могут быть живы? Мы потопили «Джистроллок» несколько месяцев назад, посреди Правящего Моря.

— Месяцев, — повторил Герцил. — Или двести лет назад?

Пазел замер, затем опустил лицо, уткнувшись лбом в песок.

— Если мы решим поговорить с ними, — сказал Герцил, — давай постараемся не говорить об этом. До сих пор это было секретом, который знали только мы, Таша и Болуту. Пусть пока так и останется.

— В любом случае, это неправда, — сказал Пазел. — Эта часть не может быть правдой.

— Почему? — спросил Герцил.

— Потому что, если прошло двести лет, значит, весь заговор провалился. И война, должно быть, давно закончилась, если дело вообще дошло до войны.

— Конечно, — сказал Герцил.

— И твоя императрица Маиса мертва, и все, о ком мы заботились, все, кто знал наши треклятые имена.

— Катастрофы немыслимы только до тех пор, пока они не произойдут. Вы, ормали, должны это знать.

— Тогда я скажу тебе, почему, — сказал Пазел. — Потому что, если это правда, я действительно сойду с ума. Стану треклятым лающим сумасшедшим.

Рука Герцила скользнула ему под подбородок. Мягко, но с железной силой он приподнял подбородок Пазела. В лунном свете его глаза казались острыми и настороженными.

— Пожалуйста, — сказал он, — не сходи.