Говоривший был невысоким, круглолицым, пузатым мужчиной в очках с толстыми стеклами, одетым в одежду цвета осенней пшеницы. В обеих руках он держал большую чашку чая, холодный ветерок, гулявший по террасе, развевал белый пар. На столе перед мужчиной лежало красное мраморное пресс-папье, которое удерживало лист пергамента. У ног мужчины извивалось маленькое существо, чем-то похожее на броненосца, за исключением того, что у него отсутствовала какая-либо очевидная голова, а вместо конечностей из его панциря торчали две перистые антенны и бесчисленные ноги, похожие на щупальца. Существо добывало насекомых; двигаясь в свете факела, оно поочередно становилось невидимым, прозрачным и темно-непрозрачным.
— Я боюсь, что один из нас испустит дух до того, как эта женщина появится, — сказала вторая фигура — высокий, худой мужчина в черном пальто и белом шарфе, с хищным ртом и сумасшедшими глазами. Он стоял около дверного проема, ведущего внутрь клуба, оранжевый свет камина играл на его левой щеке, холодная правая была погружена в темноту. — В остальном, вообще ничего. У меня нет времени на страх. Кроме того, нет дома безопаснее, чем твой, Орфуин. Безопасность — это твой подарок всем посетителям.
Дверной проем был обрамлен виноградными лозами, внутри которых внимательный наблюдатель мог заметить движение, а время от времени и крошечную фигурку мужчины или женщины, бегущих вдоль стебля или выглядывающих из наполовину спрятанного окна размером с почтовую марку. Из клуба доносилась музыка — аккордеон, скрипка, флейта — и сонная болтовня посетителей. В Орфуин-клубе всегда царила полночь; при дневном свете многие входы в таверну было невозможно найти.
— Безопасность от внешнего мира, — поправил чародея пузатый мужчина, — но если кто-то сам навлекает на себя гибель в этих стенах, он вряд ли может ожидать, что они его защитят. Что это за штука у тебя в руке, волшебник?
— Продукт магии, находящейся за пределами моего понимания, — сказал Арунис, показывая блестящий, слегка неправильной формы металлический куб. — Он называется сеаллрай, или минтан, батори, ворс. Лампа, которую ты держишь на столе на третьем этаже, черпает свой огонь из какого-то источника внутри металла. Это же слабая и недолговечная магия. Этот минтан мертв; существо с козлиной мордой, которое вытирает твои столы, отдало его мне.
— Вот почему он всегда использует лампу, — усмехнулся человек по имени Орфуин. — Этот минтан был в его мешке с безделушками, когда он пришел ко мне много столетий назад, спасаясь от убийц в его собственном мире. Он любит эту уродливую лампу. Арунис, ты похож на человеческое существо; ты начинал жизнь как человек?
Арунис нахмурился, затем швырнул металлический предмет в темноту за террасой:
— Что ее задержало? Неужели она думает, что у меня впереди вся ночь?
Орфуин томно глотнул чай. Затем он передвинул пресс-папье, мельком взглянув на пергамент.
— Ты не частый гость, — сказал он Арунису, — но ты здесь давно. И за все то время, что ты приходишь сюда, я не заметил никаких изменений. Но ты нетерпелив. Никогда не радуешься тому месту, где находишься. Никогда не осознаешь, что оно может быть лучше того, куда ты направляешься.
Арунис впервые посмотрел прямо на этого человека, и в его взгляде не было любви, только гордость и расчет.
— Ты увидишь изменение, — сказал он.
Маленький зверек юркнул под кресло Орфуина. Трактирщик с разочарованным видом уставился в свой чай. Затем он опустил руку и почесал маленькое существо по краю панциря.
— Я думал, что все иддеки уничтожены, — сказал маг, — но теперь я вижу, что ты принимаешь их как домашних животных.
— Они были здесь до нас, в Реке Теней, — сказал Орфуин. — Они приходят и уходят, когда им заблагорассудится. Но сегодня они редки, это правда. Этот выплыл из реки, пока ты был внутри. Он довольно смелый малыш.
— Он — шедевр уродства, — сказал чародей. Затем, резко мотнув головой, он добавил: — Я ухожу; у меня срочная работа на «
Орфуин сделал еще один задумчивый глоток чая, затем встал и подошел к краю террасы.
Не было ни перил, ни леса, ни сада: только отвесный каменный край, внизу несколько вьющихся виноградных лоз, еще ниже ревущая тьма, поток поднимающегося ветра, слабо освещенный светом лампы клуба. Орфуин умело высунулся, глядя вниз, в пустоту, и порывистый воздух поддержал его. Когда он отстранился от края, он даже не пролил свой чай.
— Она здесь, — сказал он.
Как раз в тот момент, когда он говорил, три фигуры промелькнули мимо террасы, поднимаясь снизу. Они были призрачными, размытыми; но когда ураган поднял их на пятьдесят футов над террасой, они раскинули руки, замедлили ход и спустились невесомо, как существа из золы. Арунис наблюдал за ними с выражением безразличия, но его тело было напряжено с головы до ног. Три фигуры беззвучно приземлились.
