— Это так странно, что должно быть правдой, — в конце сказал Пазел. — Фелтруп преследует Аруниса в какой-то таверне, подслушивает его планы, возвращается ночь за ночью, рассказывает свою историю треклятому призраку, который рассказывает моей матери, который рассказывает мне. Я не мог придумать такое, даже во сне.
— В этом действительно есть некая безумная доля правды, — сказал Герцил. — В конце концов, что-то заставило Фелтрупа проводить так много времени в этом шкафу. Но если это истинное послание, тогда у нас тем больше причин действовать по плану, Таша. Мы не можем оставить остальных здесь гнить в этом приюте, но мы не можем просто отпустить их на свободу в город, полный неизвестных опасностей. Пойдем, девочка, до рассвета осталось всего два часа. Пазел, Нипс, возвращайтесь в свои кровати и не смотрите, что будет дальше.
— Ха! — усмехнулся Нипс. — Ты должен взять нас с собой.
— Я не сделаю ничего подобного, — сказал Герцил, — и если вы немного подумаете, то поймете, насколько я прав, отказываясь. Если что-то случится со мной и Ташей, у кого еще есть хоть какой-то шанс найти путь вперед? Чедфеллоу? Возможно, но мы все знаем его пределы. Нет, бремя ляжет на вас двоих и Марилу.
Внезапно Таша вздрогнула.
— Я услышала крылья, хлопанье крыльев! — сказала она. — Вы слышали?
— Нет, — твердо сказал толяссец.
— Что именно ты ищешь? — спросил Пазел Герцила. — Способ выбраться из города? Только для нас или для всего экипажа?
— Если мы не пойдем сейчас, — сказал Герцил, — то не будет иметь значения, что я ищу.
— Ты лжешь, — сказал Нипс.
Пазел услышал нотки убежденности в его голосе, и что-то внутри него щелкнуло. Нипс не всегда был прав, когда ему казалось, что он чует ложь, но у него это получалось лучше, чем у кого-либо еще, кого знал Пазел.
— Камень, — сказал он, глядя на Герцила. — Вы попытаетесь проникнуть на борт и сами захватить Нилстоун сегодня ночью. Вырвать его из рук Шаггата, пока это не сделал кто-нибудь другой. Спрятать где-нибудь. Поместить его... поместить его...
— Вне досягаемости зла, — сказала Таша, глядя на своего наставника. — Он прав, верно? Вот для чего все это нужно.
Герцил пристально посмотрел на Пазела.
— Из всех надоедливых, назойливых смолбоев... — наконец прошептал он. — Да, я намерен выполнить клятву, которую я дал на волчьем шраме, и это означает забрать Нилстоун. Но я никогда не собирался делать этого сегодня вечером. Сначала я намеревался разведать Нижний Город, и особенно набережную: неудачная попытка только подала бы советнику Ваду́ сигнал, что Камень стоит беречь с мечами наголо. Конечно, он, возможно, уже делает это, но оговорка Фулбрича наводит на мысль, что Арунис солгал о Камне, убедив Ваду́, что это не более чем пустяк. В таких крошечных ошибках кроется наша надежда. Мы должны молиться, чтобы среди наших врагов было больше зависти: между Арунисом и волшебницей Макадрой; среди тех, кто называет себя Воронами; среди любого из военачальников, которые, кажется, правят этой некогда великой землей.
— И что ты собираешься делать теперь? — спросил Нипс.
— Придушить для начала тебя, Ундрабаст, если ты не можешь понизить голос! Помолчи, дай мне подумать! — Герцил закрыл глаза, сосредоточенно нахмурившись. — В свете этого... послания, — наконец сказал он, — я буду искать Камень сегодня ночью. Но ты, Таша, даже близко не подойдешь к кораблю. Ты должна поступить так, как мы обсуждали: найти самый безопасный и безошибочный выход из Масалыма. Если мы должны бежать с Камнем, чтобы выполнить нашу клятву, ты должна это сделать.
— Что это за дурацкий план? — прошипел Пазел. — Ты собираешься отправить ее в этот треклятый город одну? И попытаться штурмовать хлев безоружным, украсть Нилстоун и сбежать с ним в одиночку?
— Я недолго останусь безоружным, — сказал Герцил. — Илдракин лежит прямо внутри магической стены, ожидая меня. И никто из нас не пойдет один. Захватив «Чатранд», Ваду́ не застал врасплох совсем уж всех. Меня, например. Или тех, у кого есть моя подготовка.
— О чем ты говоришь? — спросила Таша.
Герцил резко посмотрел вверх. Пазел проследил за его взглядом: в двадцати футах над ними, на крыше главного здания, скорчилась фигура, вытянув одну руку прямо перед собой. Большая, мощная птица как раз срывалась с его руки.
— О, Пазел! — сказала Таша. — Это он! Это Ниривиэль!
Так оно и было: Ниривиэль, прекрасный, пробудившийся лунный сокол, который исчез прямо перед тем, как «
Сокол исчез в одно мгновение. На крыше фигура с кошачьей бесшумностью переместилась в угол. Внезапно ее рука дернулась в их сторону, и Герцил, выпрямившись, поймал конец веревки.
— Время убивать, — прошептал сверху Сандор Отт.
Глава 23. УКРАСТЬ НИЛСТОУН
