Фиффенгурт повернулся на корму. Взгляд и кивок, и команды на грот-мачте начали тянуть с усилием. Внезапная мысль заставила его поднять подзорную трубу: да, кормовой плавучий якорь тоже сброшен. Затем его взгляд поднялся вверх, как и обе руки: «Поставить брамсели, от носа до кормы!» прогремел приказ, и один за другим развернулись верхние паруса. Они заполнялись быстрее, чем полотно внизу: на такой высоте было больше ветра. Теперь они поворачивали с усилием, корабль накренился с подветренной стороны в своем стремлении развернуться. Фиффенгурт положил обе руки на поручни и тяжело вздохнул.
— Теперь у нас все будет в порядке, парни, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь.
Он соскользнул по трапу на бак, как молодой человек, и повернулся лицом к капитану. Рев Роуза сменился кашлем (задымленный кубрик действовал на всех заключенных), но он одобрительно кивнул Фиффенгурту. Фиффенгурт дотронулся до своей фуражки, ловко повернулся (грудь выпячена, подбородок высоко поднят), и затем впередсмотрящий крикнул с марса:
— Песок! Песчаная отмель в полумиле, три румба по правому борту! Никакой глубины! Никакой глубины! Песчаная коса прямо поперек нашего пути!
Они еще не начали свой бег, и никакая скорость им не угрожала. Но гребень затопленной песчаной косы был расположен катастрофически неудачно. Он начинался на восточной оконечности острова и извивался вдоль берега почти на милю. Фиффенгурт взвыл, требуя коррекции курса. Сотни людей у канатов суетились и ругались. Они могли плыть только на север, прямо до ворот деревни, пока не кончится песчаная коса.
Теперь никто не улыбался. Пловцы получили огромное преимущество: действительно, новый курс «
Пазел и Таша взобрались на ванты джиггер-мачты, достаточно высоко, чтобы видеть песчаную отмель.
— Но она огромна, — воскликнул Пазел. — Как мы могли ее пропустить? — Ибо они обогнули маленький остров с востока, прямо через эти воды. — Здесь, должно быть, намного глубже, чем кажется, это какая-то игра света. Мы проплыли прямо над ней.
— Да, — согласилась Таша. Но даже когда она заговорила, он увидел, что она передумала. — Пазел, может быть, ее там и не было.
— Не тупи.
— Посмотри, где она начинается. — Таша указала на восточную оконечность острова, нагромождение зазубренных скал. — Змей. Вот где он метался, пытаясь освободиться от своей уздечки. Что, если он тоже потащил эту штуку по морскому дну?
— И все это вспахал?
— Ты думаешь, твое объяснение более правдоподобно?
Пазел пожал плечами.
— Нет, — признался он. Потом он действительно рассмеялся. — Таша, этот поганый мир хочет нашей смерти.
Она не засмеялась, но улыбнулась ему с мрачным весельем, и это было почти лучше. Это был взгляд личного понимания. Не тот, которым она могла бы поделиться с Грейсаном Фулбричем.
Согревшись, Пазел снова перевел взгляд на пловцов: до них оставалось меньше мили, и они приближались. Они двигались как единое целое, как косяк темных рыб. Он прикрыл глаза рукой и почувствовал, как его страх снова ожил, удвоился.
— Глаза Рин, Таша — они плывут с предметами на спинах.
— Оружие, — произнес голос под ними. — Легкое и любопытное оружие, но тем не менее оружие. И где, скажите на милость, ваше?
Герцил, одетый для битвы, что в данном случае означало, что на нем было немного больше, чем бриджи, сапоги и небольшой стальной нарукавник. В руке длинный лук, за спиной сбоку древний зачарованный меч Илдракин, на поясе белый нож его старого мастера, Сандора Отта. Пазел в последний раз видел этот нож в руках Таши во время битвы с крысами. Теперь он жалел, что она не выбросила эту жестокую вещь. С ним даже Герцил выглядел зловеще.
— Принесите свои мечи, — сказал толяссец.
Пазел поискал его взгляд:
— Это какой-то безумный блеф, да? Они пытаются загнать нас на песчаную отмель, может быть, или...
— Принесите их.
Таша спрыгнула на палубу:
— Оставайся с Фиффенгуртом, Пазел, ты ему нужен. Я принесу мечи из большой каюты.
Она исчезла. Герцил помчался вперед, крича Хаддисмалу, и Пазел погрузился в боевое безумие корабля, готовящегося к сражению. Грузовые люки были запечатаны клеенкой, нижние орудийные порты закрыты (слишком близко к воде, решил Фиффенгурт); колеса палубной пушки смазаны жиром; на палубу насыпали влажные опилки — для большего сцепления; огневые расчеты собрались и отрепетировали свои сигналы.
