Река теней полностью

Из всех заключенных больше всего места досталось Сандору Отту. У его слуги Дасту был кусочек угля, и тот чертил круг вокруг мастера-шпиона, где бы тот ни решил сидеть или спать. Никто не осмеливался пересечь эту черту; ее старательно избегали даже два тураха. Но для Нипса бо́льшую опасность представлял сам Дасту. Старший смолбой был любимцем как Нипса, так и Пазела. Он подружился с ними в тот день, когда они поднялись на борт в Соррофране, и поддержал их, когда от них отвернулись многие другие. Естественно, они подумали о нем в первую очередь, когда планировали свое восстание. И именно Дасту предал их, подтвердил их мятежные планы и удовлетворенно кивнул, когда Роуз приговорил их всех к повешению. У Нипса периодически возникало желание разбить что-нибудь большое о голову Дасту. Но старший мальчик был протеже Отта и ужасным бойцом, сам по себе. Нипс мог превзойти его только в ярости.

Марила прислонилась к стене и попыталась притянуть его к себе.

— Я хочу еще одну историю, — сказала она, — о Соллочстале, солончаке и твоей бабушке.

Еще один способ, которым она пыталась уберечь его от неприятностей. Нипс мягко высвободил свою руку. «Минутку», — сказал он и в одиночестве подошел к окну.

Чедфеллоу, был там, конечно. Он проводил у окна столько времени, сколько позволяли Роуз и Отт. Он стоял, пока не начинал качаться. Что он надеялся увидеть? Землю? Невозможно, пока они не изменили курс. Палубу? Но что изменилось? Мистера Теггаца, который с плотно сжатым ртом и деревянными затычками в носу, приносил им обед? Но было всего пять склянок³; до ланча оставалось еще несколько часов.

Ты бы сделал то же самое, если бы не был таким ленивым, сказал себе Нипс. Не превращай нужду в добродетель.

Он встал рядом с Чедфеллоу. На самом деле на палубе что-то происходило: небольшое совещание икшелей, четверо из них кричали и жестикулировали, а Фиффенгурт и Альяш присели рядом с ними, пытаясь вставить словечко. Среди икшелей находились Лудунте и Майетт; двое других были Солдатами Рассвета, с холодными напряженными глазами. Майетт прижимала к груди сумку, похожую на врачебный чемоданчик.

Нипс почувствовал жажду убийства при виде Лудунте и Майетт: они оба предали Диадрелу.

— Что они делают, эти маленькие трюмные крысы? — спросил он.

— Говорят о нас, я думаю, — сказал Чедфеллоу.

— Капитан, — внезапно сказал Отт из глубины каюты. — Вы знаете тюремный этикет так же хорошо, как и я. Делитесь и делитесь по-братски. Если кто-то из нас получает почту, он должен позволить нам всем попробовать.

Оггоск закончила свои сон-каракули; Роуз внимательно изучал клочок грязного пергамента, влажные чернила размазывались по его пальцам.

— Имейте сердце, капитан, — сказал Круно Бернскоув. — Расскажите нам какие-нибудь новости из внешнего мира. Я имею в виду, если это подходящий термин...

Роуз бросил на главаря банды свирепый взгляд. Отт довольно рассмеялся:

— Снаружи, внутри, над, под? Хороший вопрос, мистер Бернскоув. В каком мире находятся ваши родители, капитан, и куда они отправляются, чтобы найти почтовое отделение? Подойдите, прочтите это вслух.

Роуз зарычал. Он уже читал письма дважды, ко всеобщему изумлению: это было не похоже на него; обычно он не обращал внимания на то, что кто-то от него что-то хочет. Кто угодно, кроме самой Оггоск — и чтение писем бесконечно бесило Оггоск.

Нипс почти сочувствовал. Он ненавидел Оггоск, но не мог отрицать, что у нее было странное, ущемленное достоинство. Уже зрелище разрушало идею: придумать истории, отвлечь ее дорогого капитана, говорить ему, что это послания из Вне. (Что за Вне? Девять Ям казались слишком хорошим местом для отца Роуза.) Это было достаточно плохо — но слышать, как их читают вслух? Роуз, очевидно, хотел убедить своих слушателей в том, что письма были настоящими: возможно, чтобы доказать свое здравомыслие. Это возымело противоположный эффект.

Сегодня он просто отказался.

— Письмо частного характера, — проворчал он, складывая его пополам. Но мгновение спустя он передумал и повернулся к Отту с горящими глазами: — Я скоро выйду на свободу. В скором времени я возобновлю свое командование.

Были улыбки, короткий смешок от одного из турахов. Нипс вздрогнул. Неподчинение! На корабле Роуза! Они отказываются от него — или от всего. Происходит ли то же самое снаружи? От этой мысли у него кровь застыла в жилах.

Затем Чедфеллоу вздрогнул. Нипс снова повернулся к окну и увидел контрабандиста Долливильямса Драффла, неторопливо приближающегося к ним. Мистер Драффл не преуспел в Правящем Море. И без того один из самых худых людей на «Чатранде», теперь он напоминал вареную кость. Пресная вода вернула к жизни лица большинства мужчин, но кожа Драффла оказалась невосстановимой, как те печенья, которые упали и окаменели в задней части кухонной плиты. Он сбрил свои сальные волосы (вши) и полностью отказался от обуви (грибок), но рому и грогу остался верен, как всегда.