— Не говори мне о справедливости, — сказала Марила все тем же невозмутимым голосом. — Ты думаешь, мне жаль тебя, запертого на целых три дня? — Она пристально посмотрела на Нипса. — После этого Таликтрум никогда больше не выпустит Нипса.
— Послушай, Марила, — сказал Нипс, все еще откидывая голову назад, — Фулбрич — лжец. Подделка. Он нашел... слабое место, видишь? Слабое место в Таше, и он его использует.
— Таша не дура, — сказала Марила. — Если она с ним, у нее должна быть причина. И, если вы спросите меня, то она его просто обманывает, как все делают.
— Тогда она фальшивка, — сказал Пазел. — Она его не любит. Притворяется.
— Что ж, она чертовски хорошо справляется. — Затем, видя, как Пазел съежился от ее слов, она добавила более громким голосом: — Я никогда не говорю свои мысли как надо. Я это знаю. Если ты хочешь, чтобы тебе кто-то солгал и заставил тебя почувствовать себя лучше, может быть, мне стоит уйти. — Она замолчала, глубоко дыша. — Но если ты спросишь меня, тебе будет лучше без нее, этой грязной богатой
— Что такое гругу-гу... — зашептал Нипс.
— Заткнись, — сказала Марила.
— Таша — хороший человек, — настойчиво сказал Пазел, выглядя несчастным. — И она нам нужна. Мы должны быть командой.
— В точности, — сказала Марила. — Эти шрамы от ожогов означают, что вы должны держаться вместе, вы трое, Герцил, Болуту и даже Роуз — стоять и сражаться вместе до победного конца. Кроме того, ты и Таша... — Она сердито надула свои круглые щеки. — Это похоже на магию. Ты любишь ее, несмотря на вторжение в Ормаэл, несмотря на ее отца. Я думаю, тебе даже удалось полюбить ее отца. И если она хочет все это выбросить только потому, что какой-то красавчик...
— Красавчик? — воскликнули оба мальчика. — Не он! Он придурок!
Марила переводила взгляд с одного на другого.
— Безнадежны, — вздохнула она.
Нипс снова повернулся к Пазелу.
— Герцил, должно быть, в этом замешан, — сказал он. — Но почему они это делают, и почему они тебе не говорят? Это то, что ты должен выяснить.
— Верно, — сказал Пазел. Но Нипс видел, что у него отлегло от сердца. Довод Марилы попал в цель; он наконец-то рассмотрел возможность того, что сердце Таши изменилось не просто так.
Внезапно он, казалось, пришел к какому-то решению.
— Вставайте, вы двое, — сказал он. — Вы потратили на меня почти целый час. Идите и съешьте что-нибудь, прогуляйтесь. И смой эту кровь, приятель. Давай, прямо сейчас. Я серьезно.
Нипс чувствовал себя подонком, но его грызло чувство вины за то, что он не дал Мариле насладиться отпуском, а Пазел был непреклонен. Все трое поднялись на ноги. Пазел взялся за руки с ними через решетку.
— В любой другой раз она доверяла мне, — выпалил он. — Даже когда ей было страшно или стыдно. Почему сейчас она начала что-то скрывать?
Марила посмотрела Пазелу в глаза. Нужно было хорошо ее знать, чтобы понять, как насколько она ему сочувствовала:
— Это моя точка зрения, Пазел. Она бы не стала — она не такая.
Но, когда они уходили, Пазел все еще качал головой.
Прозвенел десятиминутный звонок — резкое предупреждение. В большой каюте Нипс и Марила вскочили из-за стола с маленьким пиром, который устроили их друзья. Герцил и Болуту тоже поднялись. Нипс оглядел комнату и подавил рычание.
Становилось только хуже. Таша и Фулбрич стояли у окон, близко друг к другу. Она провела его сквозь невидимую стену. С момента ее внезапного появления, три месяца назад, они обнаружили, что Таша одна контролирует доступ в каюту, просто приказывая стене впускать избранных друзей. Ускинс отметил ее красной линией на палубе; она проходила от левого до правого борта, прямо по середине поперечного прохода в двадцати футах от двери большой каюты. Никто, кроме тех, кого назвала Таша, не мог пересечь эту черту. Они понятия не имели, откуда взялась стена и почему она подчинялась только Таше, но все они были рады ее защите. Теперь, ни с кем не посоветовавшись, она добавила Фулбрича в их круг.
Она попыталась установить мир между ними. Фулбрич был готов; но Нипс отвернул голову с горьким смехом, а взгляд Марилы заставил Джорла и Сьюзит гортанно захныкать. Через мгновение Фулбрич просто ушел в другой конец каюты. Таша пыталась рассказать о нападении армии длому, о заседании совета и бесплодных поисках Аруниса. Герцил и Болуту уговаривали их поесть. Сильно нервничавший Фелтруп лепетал, как одержимый, время от времени останавливаясь, чтобы пожевать свой обрубок хвоста. Наконец он разрыдался и убежал в бывшие покои адмирала Исика. Герцил последовал за ним внутрь и вышел через несколько минут, качая головой.
— Таша, ты уверена, что поступила мудро, удовлетворив его просьбу?
— Я не во многом уверена в эти дни, — ответила она, ее голос внезапно стал жестче, когда она взглянула на Герцила.
— О чем ты говоришь? — спросила Марила. — Какую просьбу?
Таша вздохнула:
