— Это навсегда, вы, безмозглые щенки, — сказал он. — Разве вы еще не догадались? Ползуны лоханулись. Они дали нам те же таблетки, что давали Хаддисмалу и Свифту. Вы вылечились. Вернитесь туда, и вы снова начнете цикл отравления.
Теггац, всхлипывая, попытался подтолкнуть молодых людей вверх по лестнице:
— Он сумасшедший! О, несчастье! Бегите!
— Да, бегите! — сказал Большой Скип. — Если он не сумасшедший, то он лжет! Убирайтесь в безопасное место, вы двое!
Но Нипс не пошевелился.
— Мы должны были умереть десять минут назад. Он не лжет. Мы свободны. — Он посмотрел на Роуза, который все еще трясся от смеха. — Но ты сумасшедший и злобный, как змея. Почему ты нам не сказал?
— Во-первых, потому что ты раздражающий сопляк и мятежник, — сказал Роуз. — Во-вторых, потому что ты бы никогда в это не поверил. Ты бы сразу побежал обратно в камеру, просто на всякий случай. — Он достал из кармана маленький ключ и расстегнул наручник на запястье. Затем он протянул ключ Нипсу. — Признай это, Ундрабаст. Ты у меня в долгу. Возможно, ты даже обязан мне своей жизнью.
Нипс выхватил ключ у него из рук. Когда они с Марилой сняли наручники, он повернулся к Большому Скипу и остальным. «Я благодарю вас», многозначительно сказал он. Затем он снова повернулся к Роузу. Он уже собирался выложить капитану все отборные оскорбления на соллочи, какие только мог придумать, когда Марила положила руку ему на плечо. Ее лицо было встревоженным, и Нипс сразу все понял. Роуз был свободен; он снова возьмет на себя ответственность; за каждое слово, сорвавшееся с их уст, будут последствия. И если он действительно знал, что ни Нипс, ни Марила не были хранителями заклинания, он мог бы даже исполнить приостановленные смертные приговоры.
Марила взяла его за руку и потянула.
— Давай просто уйдем отсюда, — прошептала она.
Нипс позволил себя убедить. Но он не хотел возвращаться в большую каюту: его гнев на Ташу горел слишком ярко.
Он последовал за Марилой на верхнюю палубу. В тот момент, когда они появились, собравшиеся моряки разразились громкими аплодисментами. Им предшествовали крики и слухи. Теперь вот доказательство: двое из их числа обыграли икшель в их собственной игре. Мужчины толпились впереди, хлопая их по спинам и почти обнимая, выкрикивая добрые пожелания, насмехаясь над неумелостью ползунов. Икшели, находившиеся на палубе, просто наблюдали. Они были в ярости, но на самом деле мало что изменилось. У них все еще оставалось двенадцать заложников.
Нипс мельком взглянул в окно средней рубки. Полдюжины лиц были прижаты к стеклу — Отт, Сару́, Чедфеллоу, Элкстем; даже леди Оггоск претендовала на место.
В толпе появилась Таша. Она направлялась к нему, и в ее глазах была мольба.
— ...сказать тебе кое-что... что ты думаешь... поверь мне... — кричала она сквозь шум.
Нипс начал отворачиваться, но Марила схватила его за руку.
— Послушай ее, — крикнула она ему в ухо. — Только один раз. Ты многим ей обязан.
Таша добралась до них. Она была одна; в ее глазах была боль. Нипс не сдвинулся с места, кипя от злости и яростно глядя на нее.
— Ну? — сказал он наконец.
Таша не успела ответить, потому что в этот момент из люка вылез Роуз, и крики удвоились.
Они бы подняли его к себе на плечи, если бы он внезапно не наклонился вперед. Его лицо изменилось; внезапно его гнев действительно стал очень искренним. Проталкнувшись сквозь дюжину мужчин, Роуз указал на фигуру примерно в тридцати ярдах от люка № 2.
— Кто это, ради внутренностей самого черного треклятого дьявола? — взорвался он.
— Он, капитан? — засмеялся радостный мистер Фегин. — Да ведь это просто мистер Болуту, он... О, Питфайр!
Это был не Болуту. Радостные возгласы превратились в рев вызова. Это, совершенно очевидно, был длому, такой же высокий и сильный, как и любой из тех, кто напал на корабль. Он стоял прямо и гордо, хотя на нем были только рваные бриджи, белая рубашка без всех пуговиц и двухнедельная борода. Его густые волосы свисали спутанными прядями до локтей. У него было худощавое лицо и ястребиный нос, а глаза были полны яркого ума. Когда матросы бросились в атаку, он поднял руки, сдаваясь.
