— Потому что мы все здесь и пялимся на вас, — отважился кто-то, и длому на платформе рассмеялся. Таша почувствовала покалывание по коже: это был принужденный и нервный смех. Смех, подобный занавесу, задернутому над трупом.
— Ибьен, — крикнула она, повинуясь внезапному порыву, — у нас заканчивается еда.
Длому наверху притихли и задумались.
— Я сказал им, Ташисик, — сказал Ибьен. Затем внезапно он бросил на нее лукавый взгляд. — Среди нас есть поговорка, что даже после ста богатых поколений длому никогда не забудут чувство голода.
Из толпы наверху донесся новый вид ворчания. Таша увидела, как Болуту отвернулся, пряча улыбку.
— Мы накормим их, глупый мальчишка, — крикнул кто-то. — За кого ты нас принимаешь?
Послышались неловкие кивки, но никто не пошевелился. Флаг с изображением солнца и леопарда развевался на ветру. Затем очень старая женщина-длому закричала голосом, похожим на визжащий шарнир:
— Вы люди!
Это было похоже на обвинение.
— Совершенно верно, мэм, — отважился сказать Фиффенгурт.
— Люди! Человеческие существа! Почему бы вам не сказать нам, как долго?
Капитан Роуз, злобно нахмурившись, посмотрел вверх и повторил ее слова:
— Как долго?
— Расскажи нам! — снова закричала старуха. — Ты думаешь, мы не знаем, зачем ты пришел?
Теперь другой длому набросился на женщину, настойчиво заставляя ее замолчать. Женщина вцепилась в перила, крича, ее распущенные волосы упали ей на лицо:
— Тебе не одурачить нас! Ты мертв! Каждый из вас мертв! Вы приплыли на корабле-призраке из Правящего Моря, и вы здесь, потому что настал конец света. Давай, скажи, как долго нам осталось жить!
Глава 13. ЛИЦА В СТЕКЛЕ
Есть гости, есть заключенные, и, очень редко, лица, чей статус в доме настолько необычен, что никто не может присвоить им категорию. Среди последних был стареющий мужчина с лысой, испещренной венами головой и широкими плечами. В течение трех месяцев он тайн жило в Северной Башне королевского дворца Симджаллы, в удобной круглой комнате с полупрозрачным стеклом на окне и постоянно потрескивающим огнем в очаге.
Один факт делал его случай еще более необычным — о его присутствии, о самом его существовании было известно всего трем людям на Алифросе. Одной из них была тихая и внимательная медсестра средних лет, которая втирала масло дерева бризор в его жесткие пятки. Другой был врачом, который хвалил его за привычку к ежедневной гимнастике. Третьим был король Оширам, монарх Симджи. Медсестры не знала имени своего молчаливого пациента. Только мужчины знали, что он был отцом Таши, адмиралом Эберзамом Исиком.
Прошло всего две недели с тех пор, как он вспомнил свое имя, которое выдавили из него за семь недель, проведенных под землей, выдавили вместе с бо́льшей частью памяти и всей гордостью. За это время он стал чем-то вроде кирпич-стейка, ненавистного продукта на флоте, которым он давился десятилетиями — соленая говядина, высушенная в духовке от долгоносиков и сырости, пища, которую приходилось обрабатывать зубилом. После недельного погружения в рассол стейк мог размягчиться и снова что-то впитать, или нет. Так было и с адмиралом. Его буквально вытащили из духовки. Из печи в забытом подземелье под Симджаллой, где он забаррикадировался от крыс-монстров.
Исик был крепким старым ветераном, мускулистым и внушительным даже в алой пижаме, своей новой одежде, сидящей так же неловко, как и боевая форма. Он часами пялился на свои тапочки или на свою кровать. Он пережил не только крыс, но и зависимость от дыма смерти — и доктор пытался помочь ему от нее освободиться.
— Коварство не поддается описанию, — сказал врач королю. — Дым смерти у него в крови, моче, даже в поту. У больного должны быть все видимые признаки: носовое кровотечение, одышка, онемение кончиков пальцев. Он не страдает ни от чего из этого, хотя его внутренняя боль — классический дым смерти. Кто-то не хотел, чтобы он догадался — ни он, ни кто-либо другой. Но единственный способ избежать этих явных признаков — очень медленно увеличивать воздействие наркотика на жертву — ужасно медленно, Ваше Величество. Тот, кто сделал это с ним, обладал дьявольским терпением.
Для доктора Исик был возвращением в молодость: будучи студентом-медиком, он работал с ветеранами Второй Морской Войны. Вот уже много лет он был личным врачом короля и знал, что монарх ему доверяет. Он не боялся короля, который был почти достаточно молод, чтобы годиться ему в сыновья. Но врач видел абсолютное предупреждение в глазах Оширама, когда монарх заставил его дать клятву хранить тайну.
