— Вопрос только в одном, — сказала серьезно Диана: — разве не могли вы потратить время более плодотворно?
— Вы имеете в виду самостоятельное творчество? — сказал я, весьма польщенный. — По правде говоря, мой талант склоняется скорее к подбору слов и рифм, а не к изобретению замыслов; и потому я с радостью принимаю мысли, которые мне предлагает в готовом виде Ариосто. Однако, мисс Вернон, вы мне даете такое поощрение…
— Извините, Фрэнк, поощрения я вам не даю, вы его сами берете. Я имела в виду не самостоятельное творчество и не переводы, так как думаю, что вы могли потратить свободное время с большей пользой, чем на то и на другое. Вы обижены, — продолжала она, — мне жаль, что я послужила тому причиной.
— Не обижен, нисколько не обижен, — сказал я, стараясь придать голосу любезный тон, что мне, однако, плохо удавалось, — я слишком признателен за то участие, которое вы принимаете во мне.
— Нет, нет, — возразила безжалостная Диана, — в вашем натянутом тоне звучит обида и даже нотка гнева; не гневайтесь, однако, если я попробую исследовать ваши чувства до дна, — может быть, то, что я скажу вам, оскорбит их еще сильнее.
Я сознавал наивность своего поведения, сознавал превосходство мужественной мисс Вернон и уверил ее, что она не должна опасаться: я не дрогнув выслушаю приговор, подсказанный, знаю, добрыми намерениями.
— Честная мысль и честные слова, — ответила Диана. — Я не сомневаюсь, что бес вашей авторской обидчивости поспешит удрать, предварительно кашлянув для предостережения. Но оставим шутки. Получали вы за последнее время вести от вашего отца?
— Ни полслова, — ответил я, — отец не удостоил меня ни одной строкой за все месяцы, что я проживаю здесь.
— Странно. Вы, смелые Осбальдистоны, удивительное племя! Значит, вам неизвестно, что он отбыл в Голландию по каким-то неотложным делам, которые потребовали его личного присутствия?
— Впервые слышу об этом.
— Далее, для вас, наверно, окажется новостью — и едва ли, думаю, приятной, — что он предоставил Рэшли почти полновластно управлять делами фирмы впредь до его возвращения?
Я вскочил, не скрывая своего удивления и беспокойства.
— У вас все основания к тревоге, — сказала мисс Вернон очень серьезно, — и я, на вашем месте, постаралась бы предупредить и устранить опасность, которая может возникнуть из-за неудачного распоряжения вашего отца.
— Но как это возможно сделать?
— Всё возможно для того, кто смел и предприимчив, — сказала она, глядя на меня взором героини рыцарских времен, чье поощрение придавало воину двойную доблесть в трудный час. — Но кто робеет и колеблется, тот ничего не достигнет, потому что всё кажется ему невозможным.
— Что же вы мне посоветуете, мисс Вернон? — ответил я, желая и боясь услышать ее ответ.
Она помолчала с полминуты, потом ответила твердо:
— Не медля оставить Осбальдистон-Холл и вернуться в Лондон. Вы, может быть, и так, — продолжала она, смягчая голос, — пробыли здесь слишком долго: не ваша в том вина. Теперь же каждый час, который вы промедлите здесь, будет преступлением, — да, преступлением; говорю вам прямо: если Рэшли будет долго управлять делами фирмы, можете считать разорение вашего отца свершившимся.
— Как это возможно?
— Не задавайте никаких вопросов, — сказала Диана, — но верьте мне, виды Рэшли простираются дальше, чем вы думаете: ему недостаточно приобрести и увеличить капитал. Доходы и владения мистера Осбальдистона он хочет использовать как средство к осуществлению своих собственных честолюбивых и широких замыслов. Пока ваш отец находился в Англии, это было невозможно: но в его отсутствие Рэшли представится много удобных случаев, и он не преминет воспользоваться ими.
— Но как могу я — теперь, когда отец мой лишил меня своей милости и отстранил от своих дел, — как могу я простым появлением в Лондоне предотвратить грозящую опасность?
— Самое ваше присутствие сделает многое. Как сын своего отца, вы имеете неотъемлемое право вмешательства в его дела. И, несомненно, вы найдете поддержку у старшего клерка вашего отца, у близких его друзей и компаньонов. Но главное — планы Рэшли таковы, что… — Она оборвала себя на полуслове, точно боясь сказать слишком много. Затем опять продолжала: — Словом, они подобны всем эгоистическим и нечестным замыслам, от которых их авторы быстро отступаются, как только увидят, что за ними следят, что козни их раскрыты. А потому, говоря языком вашего любимого поэта:
Порыв непреодолимого чувства подсказал мне ответ:
— Ах, Диана! Вы, вы даете мне совет оставить Осбальдистон-Холл? Если так, я и впрямь слишком загостился!
Мисс Вернон покраснела, но сказала с большою твердостью:
