Но, вообще-то, кандидаты попадаются прикольные. В то время, когда, выражаясь высоким штилем, вся российская земля вопиет и орет благим матом о дефиците профессионализма на необъятных просторах, один совершенно серьезно, будучи по образованию инженером-металлургом, навеличивает себя «специалистом по антикризисному управлению», а другой то и дело подчеркивает, что по жизни он «потомственный медик», но нелегкая судьбина заставила его обучаться в горной академии.
Однако самый верный козырь у всех — совершенно очевидные шалости центральной власти. То есть — областной в сегодняшнем случае. Имеются в виду верхотурские «Нью-Васюки», губернаторская резиденция и пр.
Но ведь это тоже — как посмотреть. Тоже по-человечески понять можно — ну, хочется любой ценой превратить Екатеринбург в третью столицу! В смысле, чтобы так полагали не только мы, мы-то уже вовсю полагаем, но и всевозможные «они». Не исключая, разумеется, иностранцев.
А будет третья столица, и попрут в нее всевозможные приятные инвестиции. Остап Бендер ведь именно этим васюковцам головы кружил. В смысле, инвестициями. Хотя в ту пору они, вероятно, как-то иначе назывались.
Да и возню с царскими костями тоже ведь, в конечном счете, не ритуальные соображения вдохновляли...
И вот уже в Екатеринбурге полно всевозможных генеральных консульств да представительств. Всякие консулы, советники и атташе так и снуют, так и снуют. Одних вице-президентов, может быть, целая тыща!
Недавно по телевизору показывали одного генерального консула — симпатичный такой паренек, и жена у него симпатичная, и дочка.
Там, в заграницах-то, как рассуждают: надо вам консула — нате, жалко, что ли, у нас этого добра...
Словом, как мы теперь, извините за выражение, друзья, так мы вам — чего угодно, но в разумных пределах...
Кто только не мчит в «третью столицу» — по ней уже стало невозможно проехать. Вечные ментовские кордоны, запоры на дорогах. Это очередных причиндалов встречаем по высшему, разумеется, разряду...
Но все, в том числе и это, можно было бы стерпеть, утереться, да вот с инвестициями — облом. Как видно зачастившие к нам причиндалы у себя на родине еще вчера в очереди за социальным пособием стояли, а теперь мы для них создали прекрасные рабочие места. Такое уже бывало в России многажды, заболевала она то одной заграницей, то другой, так что болезнь можно теперь смело считать хронической...
Мне от этой жизни уже почти ничего не хочется. От власти — вообще ничего. Разве что самую малость: чтобы предпринимая то или другое, она изредка спрашивала себя мысленно: «А что скажут люди?» Но именно этот вопрос российская власть и не имеет обыкновения себе задавать. Зато я постоянно задаю его себе. И наверное, поэтому не бывать мне никогда ни политиком, ни соискателем премии Букера.
Я прошлой осенью купил-таки хорошую антенну и поставил на крыше. И стал смотреть по телевизору двенадцать каналов. Прежде никогда не увлекался этим зельем, а как антенна новая появилась, так чуть было не приобрел еще одно болезненное пристрастие. Будто мало мне других.
Однако — пронесло. В смысле, прошло, как понос. И тем не менее, иной раз прислушиваюсь, о чем там говорят, приглядываюсь изредка — «чо кажут».
А там «кажут» про неких энтузиастов, убывших в кругосветное путешествие аж на четыре года. Потому как — на лошадях. И не просто — чтобы проветриться, но это как бы акция — привлечь внимание мирового сообщества к бедственному положению российского коневодства.
И еще «кажут» рекламу журнала с характерным названием «Отдохни!» Господи Иисусе, хоть бы кто-нибудь начал выпускать на Руси журнал «Устань!» Или лучше -— «Устань, сволочь!» И этот журнал учил бы людей не на фондовой бирже играть, а элементарно работать, то бишь заботиться о себе самом...
В общем, реальность в нашей стране если и не на сто процентов «виртуальная», то на девяносто.
Едем мы с Женей-меценатом по Уралу, беседуем о том, о сем уже много-много часов, дребезжит машина железными своими членами, бренчат пальцы в моторе от паршивого бензина, Женя меня пытается наставлять, дескать, этот автомобиль рассчитан на крейсерскую скорость не более семидесяти, но я в таких вопросах принципиален — не хрен, говорю, указывать водителю, водитель, говорю, сам знает, как ехать, и будем мы перемещаться в пространстве с максимально возможной для этой трахомы стремительностью, иначе мы будем как те мужики, которые на лошади вокруг света...
Но в основном-то наш разговор, конечно же, не о железяке долбанной, а о другом, неизмеримо более высоком.