Шкатулка вновь затрещала на фоне отдаленных раскатов грома. Синий свет от нее погас, но только на несколько секунд. Через мгновенье комнату вновь озарил громадный экран. Теперь, на нем мы различили лица. Большое скопление людей стояло перед каким-то величественным зданием, напоминавшим резиденцию «Астория». Только последняя, вероятно, была в приличном состоянии по сравнению с тем, что показывала нам шкатулка. Камера приблизилась к трибуне, которая стояла перед зданием, и мы увидели самое главное лицо.
– Это первый Президент, Азим Лоуренс. Он прадед нынешнего президента. Сейчас перед всеми подпишет указ о создании новой Федерации, объединившей двадцать крупных городов с их территориями, – говорил Махео, точно предсказывая действия людей на видео.
К президенту Лоуренсу поднесли документы в папках. На первой странице он поставил свою подпись и обратился к собравшимся.
– Сейчас он объявляет о начале новой эры. Говорит, что человечеству дали второй шанс и оно должно им воспользоваться. Он утверждает, что человечество больше не повторит свои ошибок, – продолжал комментировать Махео, не отрывая взгляда от документальной хроники.
Мы внимательно следили за происходящим в этой комнате и слушали. По сути, эти кадры были свидетельством зарождения новой страны после апокалипсиса.
– Люди поверили ему. Они верили, что смогли предотвратить апокалипсис, – с вдохновением говорил Махео. – Когда президент Лоуренс пришел к власти, первым делом он подписал «Декрет о жизни без технологий». Он считал, что технологии послужили причиной хаоса в мире и решил от них избавиться.
– Да, мы называем это время «моментом невозврата». Были утеряны невероятные вещи из прошлого. Вещи, которые помогли бы в короткие сроки построить новый город…, – добавил Либеро, его голос вдруг зазвучал с отчаянием, похоже, он грустил о потерянных возможностях.
Его настроение перекинулось на меня. Я почувствовал тяжесть в своем сердце, задумываясь о том, сколько же было утеряно из-за страха и недопонимания.
– Но эти вещи не были утеряны. Все найденные технологии, в том числе оружие и военная техника, были сохранены в бомбоубежище под Министерством обороны. Вы сами это увидите. И их должно хватить, чтобы вы возродили технологии и смогли построить новое государство. Прошло 200 лет, надеюсь, они остались целыми, – говорил Махео.
Либеро встрепенулся, его глаза загорелись надеждой. Мы оба почувствовали, что на горизонте появился новый луч надежды.
Тем временем, видео остановилось на кадре, где действующий президент Федерации Виса выступал с речью. На его лице было спокойствие, но мы все трое прекрасно понимали, что это лишь маска, скрывающая безумство. Это выступление было мне знакомо, ведь я сам его проверял, внимательно следя за реакцией собравшейся толпы.
– Первый президент Лоуренс арестовал более пяти тысяч инакомыслящих, и все они исчезли без вести. Для нашего общества с населением в 500 тысяч человек, это слишком много. Нынешний президент Виса репрессировал 50 тысяч человек. Его политика «Семейное благополучие» катастрофически уменьшила наше население. Теперь нас осталось всего 200 тысяч. 200 тысяч в таком огромном городе внутри стен. Вы видите, что в этом районе никого нет, кроме меня. Все Министерство устранения разногласий – это всего лишь 100-200 человек. Мы вымираем, друзья мои. И это одна из причин, почему я решился вам помочь, – с угасающей надеждой в голосе сказал Махео, устало взглянув на нас.
Мы были погружены в мысли, каждый в свои. Я понимал, что наши действия – это цепь логически не связанных вещей.
– Реймонд спрашивал у меня, хотя, конечно, и сам отлично знал ответ: почему старые руководители так бояться потерять свою власть? – медленно произнес Махео, внимательно посмотрев каждому из нас в глаза. – Потому что новые руководители начнут над ними расследования и обязательно осудят. Вы бы хотели уйти с поста президента, зная, что вас накажут за свои деяния после того, как покинете должность руководителя? Поэтому, не рассчитывайте, что Виса уйдет по собственному желанию, но я особо подчеркну, что убийство – не есть выход из этой ситуации. Не уподобляйтесь ему. Не уподобляйтесь мне.
Последние слова Махео заставили нас замолчать. Я чувствовал, как воздух в комнате становится тяжелым от напряжения. Либеро внезапно ринулся к окнам, будто услышал или увидел сквозь шторы что-то. Но я был уверен, что все было тихо. Абсолютно тихо, как в кладбище. Либеро аккуратно приоткрыл штору на окне, его глаза быстро скользили по улице, затем он обернулся ко мне.
– Эд, нам надо уходить, – произнес он, его голос звучал решительно.
Я подошел к окну, приоткрыв его с другой стороны. Вдалеке, в начале «Серой улицы», мы разглядели фигуры десятка людей в военной форме, стремительно приближающихся к дому Махео.
– Армия, – прошептал Ли, его голос дрожал. – Черт подери, армия Федерации здесь.