И они выскочили на улицу. Металлическая пластина полностью опустилась, когда полицейские только выбили дверь в коридор. Я понял, что толпа полицейских хотела последовать за ними. Они уже направились к рычагу в кабине охранника. Я достал из кармана спичечную коробку и бросил у дверей. Произошел взрыв, от чего все шарахнулись. Они недоумевали. Когда полиция опомнилась, конечно же, внимание переключилось на меня. Да, это была только петарда. Она поставила охрану в ступор на некоторое время. В это время я уже стоял у пожарной лестницы, которая вела вверх, и которой, видимо, и не пользовались. Я отдышался, вытер пот со лба и, хромая, побежал вверх по лестнице, при этом во весь голос вопя: «Я здесь, суки!». Ноги болели настолько, что я находился на грани болевого шока, но останавливаться не собирался. Из-за того, что охранники создавали друг другу пробки внизу, полиция не успевала за мной. Я пытался заглушить боль напеванием странной музыки.
– Стой, буду стрелять! – крикнул один из полицейских.
Я тем временем знал, что они не имеют права использовать патроны для беглеца, который очень скоро будет пойман. Я лишь улыбнулся себе и бежал вверх. Несмотря на то, что я хромал, до сих пор им не удавалось поймать меня. Через пять этажей передо мной появились двое в форме, которых я очень ловко скинул с лестничного пролета. Они намеревались поймать меня, но промахнулись и клубком покатились вниз по лестнице, сметая с пути других преследователей. Через 10 этажей многие настигающих меня отстали, задыхаясь и широко открывая рты, чтобы дышать. К слову одышка – это болезнь номер один среди жителей столицы.
Между тем, я потерял счет, а нога была готова меня сама опрокинуть за столь жестокое обращение с ней. Наверное, это и был мой талант – бежать быстро. За все это время перед моими глазами пронеслась вся моя жизнь. Я отдавал себе отчет, что сегодня умру. Я все время думал: «Главное не попасться в их руки… Главное успеть добежать…». Я вспомнил лица родителей: веселое и доброе лицо отца и пустое выражение матери. Отец всегда хотел уехать из этого города и посмотреть, как живут люди в другой стране. Но когда вокруг тебя смерть, это пугает. Но я часто осуждал его, потому что, в принципе, нам нечего было терять, правда? Что терять? Дом? Машину? Роскошную жизнь? Жаль, что осознание того, что это не так легко пришло мне поздно, потому как я жил точно также. Я ничего не делал и даже не пытался убежать.
20 этажей остались позади, а полицейские почти настигли меня. Они могли поймать меня, если бы сумели прыгнуть на шесть ступенек вверх. Я молил Бога, чтобы дверь на широкий пожарный балкон оказалась открыта. Однако с волнением обнаружил, что дверь не распахнута. «Вдруг, она закрыта?», – с ужасом подумал я. Но несмотря на это, я собрал последние силы и выбил дверь наружу. Она не была заперта. «Слава Богу!», – подумал я и сразу же устремился к краю крыши пристройки 20 этажа.
В этот момент, моя походка напоминала зомби, ноги чуть не отказывали, и голова беспокойно колебалась, словно мячик на веревке. Солдаты выбежали из двери, и я видел, как один из них терял сознание. В последний момент я взглянул на свои опухшие ноги, но уже не испытывал страха. Внутренний покой охватил меня, и я понимал, что конец близок. Внезапно с противоположной стороны крыши распахнулась дверь, и передо мной стояло знакомое лицо. В тот момент, когда он подошел ближе, я стоял на краю 20-го этажа, лицом к преследователям. Это был Мединский, тот самый первый полицейский, который в первый день нашей встречи расспрашивал меня о местонахождении Либеро.
– Стоят ли твои идеи твоей смерти, Леджерский?! – закричал он, стоя передо мной. – Не прыгай!
Я падал. Не помню, сколько времени это заняло, и насколько быстро. Я падал лицом вверх, видя перед собой серое небо, которое казалось так близким. Если бы я протянул руки вперед, мог бы дотянуться до него. Я осознавал, что все мои страдания в этом мире завершаются. В эти секунды я чувствовал себя свободным, словно разгадал загадку мироздания. У меня на губах была улыбка, и я едва сдерживал слезы. В то самое время, когда я был готов разбиться о бетонную площадку перед Дворцом защиты, что-то с огромной скоростью отбросило меня вверх. Я не ожидал этого и начал махать руками в попытке сохранить равновесие. Так я смог перевернуться и взглянуть вниз.
О нет! Оказывается, они установили пожарный батут и поймали меня… Я прыгал на этом батуте, пока не почувствовал резкий укол в шее. Мир вокруг меня резко потемнел, и я ушел в безысходное бессознательное состояние.
Глава 9. Воплощенные кошмары
– Эх, Эдмунд, Эдмунд, если бы наши люди были бы такими как ты… Готовые умереть за идею… Но ведь немногих можно заразить безумной идеей… Люди видят халтуру… Они знают… Какими бы терпеливыми и равнодушными они не оставались… И это самое ужасное, потому что человек, который притворяется, может ударить тебя в спину, когда ты ослабеешь… И он этого не упустит.