Но я опустил голову, мирясь с тем, что сейчас умру. Я даже был уверен, что уже умер, потому что почувствовал призрачное прикосновение чьей-то руки к своему подбородку. Оно отличалось от адского огня, который кружил вокруг меня. Скорее, ощущение было что-то вроде прикосновения пушинки. Эта призрачная рука медленно подняла мой подбородок так, что я cмог взглянуть на лицо незнакомца. Это был я. Конечно, я бы удивился, если бы не невыносимая боль. Ожоги по всему телу отзывались острой болью.
– Ты можешь гордиться собой, – сказало мое отражение, внимательно смотря мне в глаза.
Я постоянно щурился, часто моргал, боясь потерять зрение прежде, чем умереть. Конечно, никто не просил меня говорить, но я с большим трудом стал шевелить губами и говорить шепотом. На большее у меня не было сил.
– Лучше умереть…
Я почувствовал, что через несколько секунд потеряю сознание. На табло над дверью, мое зрение едва различило почти 80 градусов. «Все, хватит!», – услышал я резкий голос где-то в атмосфере комнаты, прежде чем потерял сознание.
***
…Я сидел рядом с отцом. Это была скала из которой открывается вид на бескрайнюю полупустыню с редкими кактусами и удивительным закатом. Солнце напоминало спелый апельсин, который разбрызгивал свой сок по сторонам. Мы наслаждались оставшейся красотой этого мира. Казалось, что больше ничего не осталось на этой планете. Она была безжизненной… Позади нас город горел. Огромные здания, несмотря на свою прочность, медленно разрушались под воздействием ядерной атаки, исчезая в пыли и дыму. Вдалеке раздавались взрывы, и небо озарялось молниями. Где-то здания просто дымились. Город умирал. Но мы с отцом просто сидели, утопая в великолепии заката и не обращая внимания на все это. Мой взгляд был устремлен вперед, и я был заворожен этой красотой, так что даже не заметил, как выдыхал пар, как в морозную погоду…
Проснулся я из-за ощущения резко нахлынувшего холода. Мединский вылил на меня ведро холодной воды, и я сильно перепугался. Вода подействовала на меня как нашатырный спирт, и мои глаза открылись, будто от этого зависела моя жизнь.
– Ну что, прошел через ад, да? – сказал он.
Я не понимал, о чем он говорит. Только осмотревшись вокруг и увидев свое тело, я понял, что он имел ввиду. Все мое тело было в ожогах, ноги были красными.
– Я хочу сказать тебе, брат мой родной, что ты можешь остановить все это в любую минуту, – заметил Мединский.
В этот раз он был одет в теплый плащ, подол которого спадал чуть ли не до пола, и из рта у него исходил пар. До этого я и не заметил, что в комнате было невероятно холодно. Но мое тело горело, будто я до сих пор находился в аду. Холодный пот подступил ко лбу. Мединский бросил быстрый взгляд на мое лицо и тихо шепнул в ухо: «Ничего, это пройдет». Он замахнулся плащом так, что подол задел мне лицо, и это обожгло кожу, будто на меня брызнули кипятком. Я задыхался, глотая воздух, раскрывая рот и стараясь набрать его полной грудью, но это не помогало. Мединский стремительно пересек комнату и скрылся за дверью. Он очень быстро вернулся, держа папку с бумагами в руках. Важно расхаживая по холодной комнате, он достал из кипы одну бумагу и начал читать: «Отчет экспертов Министерства устранения разногласии».
– Эдмунд, в этом тексте есть твои высказывания. В чем-то я с тобой согласен. Любой идиот, который принимает очевидную ложь за правду, наиболее опасен. И ты пишешь, что у нас таких людей 90%, – Арсан Мединский говорил спокойно. На секунду мне показалось, что он хвалит меня. – Я согласен с тобой. Когда-то архитекторы, пытаясь остановить могучий поток воды, построили дамбу, но вода смела их вместе с сооружением.
Через пять минут я начал ощущать невероятный холод. Термометр над дверью показывал 60 градусов ниже нуля. Я ощутил, как холод проник в мое горло, и казалось, что от этого я потерял голос. Даже дыхание было ужасающе хриплым. Голова промерзла настолько, что мои мысли стали смутными, и я плохо понимал, где нахожусь. Я понимал только одно: это испытание мне не по плечу. Еще спустя 10 минут я уже не понимал, почему меня заперли здесь и чего от меня хотят. Со стороны я бы посчитал это весьма стратегически ошибочным решением. Когда мое зрение едва различило цифру 80 на термометре, а волосы и брови покрылись инеем, я потерял сознание…
Где-то в подсознании мне казалось, что за мной гонится огромная снежная собака с ледяными клыками. Я бежал, задыхался и звал на помощь. Казалось, что эта собака вот-вот настигнет меня и откусит мне шею. В этот момент не было ничего страшнее и ужаснее этого животного. Я бежал долго и прибежал к океану, огромная волна которого окатила меня с ног до головы, а снежный пес растаял…