Я слышал, что говорил блондин. Я слышал четко каждое слово, несмотря на то, что только-только приходил в себя после того, как потерял сознание. Медленно открыл глаза, постепенно, потому что яркий свет приносил боль. Перед глазами все плыло, будто я потерял зрение, когда летел вниз. Мне с трудом удалось различить очертания фигуры, которая ходила взад-вперед передо мной. Попытался пошевелить руками, но не смог. Меня привязали к железному стулу. Только теперь осознал, что стул холодный, а комната, в которой мы находимся, напоминает холодильник. Невольно начал стучать зубами из-за холода.
– Мир стал тяжелее… Люди противнее… Они не верят нам… Не верят ни единому слову…
«Как-будто они верили все это время», – саркастически подумал я.
Голос полицейского дрожал. Наверное, ему самому было здесь холодно. Но несмотря на это, он продолжал говорить. Я жадно слушал его, надеясь найти ответ на то, где я нахожусь.
– Но мы догадались… Мы поняли, что есть силы, которые внушают им не подчиняться нам… Сначала, конечно, мы не обращали внимания на вас… Мы думали, что наша власть настолько крепкая, что кучке фанатиков не под силам ее сломить… Что могут никудышные сироты сделать целой армии? Но вы были настырными и мы потешались над вашими никчемными поступками… Теперь… Теперь…
Лэджерский подошел ко мне вплотную, совсем близко к моему лицу, что я теперь различил его лицо. И как сторонний наблюдатель, я бы отметил, что это выражение могло быть только у человека, который просто потерял всякую надежду. Я слабо улыбнулся.
– Нам ничего не остается, как просто уничтожить вас.
Сообщив это, он схватил меня за шею и начал душить. Естественно, убивать меня он не собирался. Это было похоже на то, будто он пытался загасить сиюминутную вспышку гнева. Я начал задыхаться и был на грани того, чтобы вновь потерять сознание. В этот момент он резко убрал руку и, как ни в чем не бывало, улыбнулся:
– Но прежде ты скажешь, где находится Метрополис.
Недоумение – вот что прочитал Мединский на моем лице. «Но как?».
– Да, мы знаем. Ты удивлен? – спросил он, изображая подлинное удивление.
Он внимательно наблюдал за моей реакцией. Его глаза будто бы слились с моими. Я почувствовал как он роется в моем сознании, заглядывает в каждый уголок моего мозга.
– Ваша ликвидация – лишь вопрос времени. Вы все умрете, – заключил он и добавил, – Приступаем.
Погас свет. Через несколько минут я заснул.
***
Я проснулся, ощущая, что в комнате стало невероятно душно. Холод, который раньше пронизывал меня до костей, словно исчез. Медленно раскрыв глаза, я обнаружил, что комната погрузилась в теплый оранжевый свет, и она казалось еще более ужатой. Потянуло так, будто стены и потолок начали сжиматься вокруг меня, словно в тисках.
Затем, когда мои глаза стали воспринимать окружающее более четко, я разглядел на стенах электрические спирали, стилизованные под какие-то неведомые орнаменты. На боковой стене мелькнуло изображение черепа. Однако самое пугающее было ощущение, что стены действительно сжимаются. Волной ужаса меня охватило того, что смерть придет ко мне медленно и мучительно. Они хотели меня поджарить, как курицу в печи. Мой железный стул начал медленно нагреваться, и я понимал, что через несколько минут мне будет невыносимо больно. Однако еще большее беспокойство вызывала моя собственная слабая воля и порог боли. Я знал, что сдамся, как только боль станет невыносимой.
– Эдмунд, мы оба знаем, что ты не вытерпишь этого, – неожиданно я услышал голос Мединского. – Я не буду тебя мучить. Хочу, чтобы ты знал, что можешь прекратить это в любую секунду.
Голос растворился. Мне показалось, что он ушел навсегда. В какой-то момент, мне хотелось, чтобы он продолжал говорить. Лишь бы говорил, неважно что. Я почувствовал, что меня охватывает паника. Мой взгляд перебегал с одного угла на другой, затем на потолок, и только после этого остановился на зеленом дисплее над дверью. В этот момент паника завладела мной полностью. Дисплей над дверью показывал температуру воздуха в помещении. Она превышала 60 градусов и росла буквально по минутам. Я задыхался. Мне казалось, что в моей голове кипят мозги. Я пытался поднять ноги с пола, потому что он обжигал мои пятки. Но увы тщетно, потому что меня привязали за руки, за ноги, за талию и грудь. С трудом лишь удавалось поворачивать голову в стороны. Я взглянул на свои руки, которые покрывались пузырьками, видимо, лицо тоже, потому что чувствовал, как его жгло. В горле пересохло настолько, что казалось, будто если я выдохну, то только огонь. В какой-то момент, я подумал, что оказался в аду и мои мучения никогда не закончатся. Да, действительно. Более подходящего слова для моих пыток не сыскать. Я пребывал в настоящем аду. Еще чуть-чуть, и я намеревался сдаться, закричать, лишь бы они отпустили меня.