Он был прав, и Мааррх подорвался с места как ужаленный. Сжимая руки в кулаки, дракон закружил вокруг нашего лагеря. Взбешенный даже приблизительным упоминанием его предназначенности мне, он не выдержал, зарычал и одним точечным ударом кулака повалил молодое дерево. Раздался хруст, деревце стало медленно оседать. Дракон раздраженно отпихнул его рукой и посмотрел на меня так, словно это я была виновата в происходящем.
— Я ничего не делала, — поспешно вставила я. — Наоборот, думаю, что это ты сделал так, чтобы я увидела воспоминание.
— Невозможно. Память драконов не терпит вмешательства. Смертный разум не может выдержать объем информации.
— Но Еву трудно назвать смертной, — перебил Йитирн. — Она ведьма, к тому же реинкарнация Хранительницы Камня. Бесконечный цикл перерождений подразумевает условное бессмертие.
— Видения ничем не отличаются от моих снов, к тому же, — согласилась я.
— Снов? — переспросил Мааррх.
Я забыла, что Мааррх не в курсе. И поведала ему краткую версию того, что я уже рассказала Йитирну. Дракон недолго оставался задумчивым.
— Я — на охоту. Надеюсь, когда я вернусь, вы будете здесь. Я не разочаруюсь, если вы исчезнете. Как в прошлый раз.
Он кинул мне презрительный взгляд и затопал прочь.
Я недоуменно глянула на Йитирна и показала пальцем в сторону, куда уходил Мааррх.
— Он так вечно будет уходить в середине разговора?
Темный эльф не скрыл смешка.
— Дай ему время, Ева. Мааррх из тех, кто не примет очевидного до самого конца. Я могу его понять. Когда знаешь, что твоя жизнь принадлежит только тебе, осознать, что она принадлежит другому… С таким знанием трудно примириться. Драконы — свободолюбивая раса. Они не терпят подчинения, а отношения строят всего исключительно на равных.
— Мы же дождемся его? — засмеялась я.
К обеду дракон не объявился. Я взяла Зверя, и мы отправились к ручью за водой. Йитирн остался в лагере изучать фолиант и свежевать очередного кролика. Я сошла с тропинки, углубилась в лес. Пирру бежал рядом, но выглядел встревоженным. У ручья я вымыла котелок, подождала, пока вода смоет остатки пищи, и принялась наполнять фляги.
На грани сознания что-то настойчиво заскреблось. Я подняла голову. Зверь исчез, я была посреди леса совершенно одна. Из моей глотки вырвался рык. Я уронила флягу в воду, склонила голову на бок. Вдали маячила чья-то фигура. Я приподняла подбородок, втянула воздух ноздрями и прищурилась.
Мне хватило одного прыжка, чтобы пересечь ручей. Я приземлилась на четыре лапы, во рту свербило. Голод пронзил все мое естество. И тут же пришла боль, столь невыносимая, что я закричала. Но все, что я услышала, был рев раненого зверя, бьющегося в агонии. Я смотрела на свои руки: ногтевые пластины с корнем вырывались, уступая место зазубренным когтям.
Силуэт стал четче. Я видела сильного зверя. Он угрожал мне. Составлял конкуренцию одним только своим присутствием. Он разговаривал. Разумный. Голод и ярость, переполнявшие меня, не дали мне иного выбора. Я зарычала. И зверь зарычал в ответ. Я переставила лапы и оскалила зубы. Рубиновое сплетение обожгло мои не то руки, не то лапы. Я бросилась вперед. Почему я так быстро двигаюсь? Я была в прыжке, когда сильный удар сбил меня в сторону. Я упала на землю, в следующую секунду пришла в себя.
Передо мной стоял Мааррх. Я испуганно отпрянула. Во рту мгновенно пересохло. По плечу змеились темные прожилки.
— Это нехорошо, — покачал головой дракон. — Идем, тебе нужно вернуться.
Мы вернулись. Меня не переставало колотить, словно я была в лихорадке. Мысли путались, напоминая мне о голоде, что подчинил себе рассудок. Я старалась не смотреть на Мааррха и Йитирна, чувствуя себя бесконечно виноватой. Я подсела поближе к огню, пытаясь согреться.
Мааррх пересказывал, что случилось, темному эльфу. Я смотрела на языки пламени, пляшущие под треногой. Огонь успокаивал. Грудь еще стискивала невидимая рука, пребольно впиваясь в сердце ледяными когтями.
— …нам необходимо связать ее с Рубином и поскорее, — услышала я слова Йитирна, голос его звучал встревоженно. — Мы встретили изумрудную ведьму.
Мааррх выглядел серьёзным.
— Что будет, если она не… свяжет себя с Камнем?
— Боюсь, что ничего хорошего, — ответил Йитирн. — Изумрудная Кассирил сказала, что Ева может потерять контроль над собой. И рано или поздно превратится в некую полуразумную магическую тварь. Животное, которое испытывает невероятные муки от владения магией. Обратить процесс нельзя, лишь замедлить. Но что-то подобное… Это было впервые. Я так думаю.
— Я готов помочь найти Рубин, — пробормотал дракон. — Но я не могу сделать так, чтобы она не видела… ну, память. Если именно это спровоцировало… Она в куда большей опасности со мной, чем без меня.
— Ее мог истощить ритуал, — возразил Йитирн. — Я не учел, что она не завершила свое перерождение. Да что там, я напрочь забыл об этом. Заклинание призыва — высшая ступень ведьминского ученичества и требует огромного могущества. Уровня Мэйв, чтобы ты понимал.
— Ты подвергнул ее такому риску ради чего?
