— Просто я не хочу, чтобы она во все это ввязывалась.
— Под «всем этим» ты имеешь в виду мою жизнь?
— Нет, я имею в виду придуманный тобой фантастический мир, где бросившие детей матери мечтают снова обрести потерянных чад. Я считаю, Индиго это не пойдет на пользу.
— Ты так говоришь, будто речь идет о какой-то афере! — воскликнула я слишком громко. — Извини, но что плохого в том, что я хочу отыскать мать и узнать про свою семью?
— Плохого ничего. Просто, на мой взгляд, история слишком затянулась. И моей дочери эта катавасия добра не принесет. Достаточно того, что ты таскала ее с собой, чтобы припереть к стенке дружка твоей мамаши. И даже не спросила моего разрешения.
— Но она ездила в свое рабочее время, — пыталась оправдаться я.
— Честно говоря, я думал, что ты с этим уже покончила. Нашла сестру — это прекрасно, но зачем так безжалостно преследовать старую женщину, которая явно не хочет, чтобы ее беспокоили? Когда ты только угомонишься? Я считаю, что ты подаешь плохой пример моей дочери. Она девочка впечатлительная, и у нее тоже сложные отношения с матерью.
Я автоматически нажала на отбой. Если хотите знать, одна из огромных потерь современного мира — невозможность швырнуть трубку. Нужно обязательно изобрести приложение, имитирующее звук брошенной на рычаг трубки, чтобы человек на другом конце провода знал: его собеседник взбешен. Я пришла в такую ярость, что чуть не перезвонила Картеру и не крикнула что-нибудь обидное — да кто он такой, чтобы судить меня! Но самое противное: пока мы жили вместе, он проявлял просто дивное участие и понимание, когда дело касалось поисков моей матери; был так счастлив за меня. А теперь оказывается — он осуждал меня? Считал, что я веду себя недостойно?
Я с трудом удержалась от того, чтобы снова не набрать номер Картера и не гаркнуть: «И кстати, она ничуть не старая! Она твоего возраста, если ты запамятовал!»
Я повернулась к Индиго:
— Прости, дорогая. Папа стоит на своем.
— Ну и ладно, — бросила девочка и пошла куда-то.
— Все будет хорошо! — крикнула я ей вслед. — Пятнадцать — самый трудный возраст, потом будет легче. Вот увидишь!
Индиго обернулась и взглянула на меня. В ее глазах ясно читалось: твой собственный пример красноречиво говорит о том, что лучше не будет. Наблюдая за моей жизнью, подросток может вообще передумать взрослеть.
Итак, мы с Линди поехали вдвоем, и только когда мы добрались до Элленбери, я перестала кипеть от злости на Картера, и то лишь потому, что Линди в конце концов заявила: она не желает больше слышать ни слова о мужчине, с которым я даже не встречаюсь.
— Если бы ты оставалась с ним, — сказала сестра, — тогда ладно, мы бы на законном основании перемывали ему косточки. Но мы с ним вообще никак не связаны!
— Не совсем. Его дочь работает у тебя.
— Ну и что? Ты же не хочешь, чтобы я уволила Индиго, потому что ее отец не одобряет твои поиски матери? — Линди засмеялась.
К школе мы подъехали уже в сумерках, и, когда нашли Эй-Джея, он сообщил, что концерт перенесли на футбольное поле, — зрителей оказалось так много, что ни актовый, ни спортивный зал не могут вместить всех желающих.
— Неужели она так популярна? — удивилась я.
Мимо нас текла толпа людей — старые, молодые, родители с колясками… Из репродукторов лилась музыка, на поле стояла наспех сколоченная касса. Все-таки этой школе необходима модернизация. Вообще-то, большинство билетов продали по почте, но поток публики всё не иссякал.
— Фиби здесь любят. Она и твой отец пользовались авторитетом в классе. Трудно поверить, потому что оба не блистали ни в спорте, ни в чем-то другом, просто были отличными ребятами. Прикольными.
— А вот я никогда не была прикольной. — Из моей груди вырвался вздох. — Неужели у меня такие родители? Моя жизнь могла бы сложиться совершенно иначе…
Эй-Джей хохотнул:
— Ну, я тоже не был прикольным, но мне повезло дружить с ними. Мы собирались поздно вечером, болтались по улицам, пили, курили… Балбесы были. Тилтон всегда пытался стащить материнский БМВ…
Вдруг он резко замолчал, точно кто-то воткнул ему в рот кляп. Глаза его потемнели.
— Извините, мне надо помочь с билетами. У вас, девушки, места для особых гостей, в первом ряду. А после концерта не уходите, ладно? Оставайтесь там, пока не увидите меня.
— Она здесь? — Я оглядывала стадион. Временная сцена под футбольными воротами, украшенная двумя колоннами в греческом стиле, еще не освещалась. Там стояли высокий стул, микрофон и софит. Линди взяла меня за локоть, и мы сели на свои места прямо у прохода.
Я не знала, что и думать. Меня трясло как в лихорадке, нервы ходили ходуном.
Потом на сцену выскочила ученица и рассказала о программе драмкружка, об актовом зале, которому нужен ремонт, и о самой знаменитой выпускнице школы Фиби Луизе Маллен, прославившейся в восьмидесятые под именем Лулу.
