И тогда я рассказала ему то, что давно должна была рассказать, — о списке «Как стать оторвой». И не забыла упомянуть, что Индиго намеревается в ближайшее время переспать с кем-нибудь, чтобы приобрести опыт.
— Она присматривает подходящего парня для секса! — сказала я. — А ей всего пятнадцать.
Отчасти я боялась, что Картер придет в бешенство, вытащит дочь из постели и закатит ужасную шумную сцену; Индиго скажет, что я ее предала, и прогонит меня, и тогда мы с Картером расстанемся, потому что все вокруг нас рушится. Ну, как это бывает в кино.
Но ничего подобного не произошло. Картер, часто моргая, уставился на меня.
— Ну так. Тут два момента, — медленно и печально произнес он. — Во-первых, успокойся. Я знаю свою дочь, и, уверяю тебя, она не станет ни с кем спать. Подростки примеряют на себя разные маски и чего только не говорят. Нельзя воспринимать все серьезно. Иначе с ума можно сойти. Кроме того, она скучает по матери. Не хочет жить со мной. Она страдает. И помимо прочего — я знаю, что ты не хотела ничего плохого, и понимаю твой порыв, — но заглядывать в чужие записки нехорошо.
— Все это верно, — ответила я. — Но о планах Индиго насчет секса я узнала не из записей, а от нее самой. И раз уж мы об этом заговорили, то Тайлер со своей девушкой иногда прогуливают уроки, приходят домой и запираются в его комнате.
Лицо Картера немного изменилось, но быстро снова приобрело невозмутимое выражение.
— Интимная жизнь Тайлера меня не касается. Его приняли в три хороших вуза, он ответственный человек, а экспериментируют все подростки. Ты ведь хочешь, чтобы они набирались жизненного опыта, Джейн!
Я остолбенела.
— Я Нина, — напомнила я. — Ты разговариваешь с Ниной.
— Извини. Я просто устал. Не придавай этому значения.
— А что, Джейн считала так же, как и я? Потому что, честно говоря, Картер, вынюхивать, конечно, плохо, но иногда полезно знать, что у подростков на уме. Они ведь не понимают, где их подстерегают опасности. Почему бы Индиго не выражать тоску по матери каким-то социально приемлемым способом? Многие плачут или пишут плохие стихи. Зачем разрисовывать стены и потом говорить тебе, что лучше бы я была ее матерью?
— Я думал, тебе это нравится, — ответил он. — Она привязалась к тебе.
— Картер! — Я только что не стучала ему по голове. — Картер, это одни только слова! Индиго провоцирует тебя. Она любит мать и смертельно зла на нее из-за отъезда в Виргинию. Она хочет привлечь твое внимание, хочет, чтобы ты остановил ее, помешал совершить дурные поступки, — а ты отказываешься это делать! Ты плывешь по течению, улыбаешься, включаешь музыку и отмечаешь любое событие как праздник. Что должно случиться, чтобы ты начал действовать?
Я сидела в кровати и бурно жестикулировала. Я так завелась, что чуть не задыхалась. Обессилев, я опрокинулась на спину.
Если я хотела увидеть Картера в гневе, то мне представилась такая возможность.
— Значит, так, — чуть не рыча, произнес он. — Это. Мои. Дети. И если тебе кажется, что ты насквозь видишь их или меня, то послушай, что я скажу. Я знаю, что делаю! У меня есть свой подход к воспитанию, возможно не такой, как у всех остальных родителей, но, к твоему сведению, я считаю, что, встречаясь с опасностями, дети учатся жизни. Да, иногда они страдают из-за своих поступков. Они перебирают разные модели поведения, имена, прически и изо всех сил стремятся порвать связи, которые приковывают их к родителям, и не надо им в этом препятствовать. Ты слышишь меня? Нужно позволять им экспериментировать, потому что в этом и заключается особенность нашего биологического вида. Притяжение и отталкивание. Влечение к опасности и возвращение в надежное укрытие. Именно так дети и познают жизнь!
— Нет, — возразила я. — Индиго нуждается в твоей защите. Она еще ребенок.
Вена на его виске стала пульсировать. Слава богу. А то я уж думала, что Картер не способен на такие сильные эмоции. Но он быстро успокоился. И даже печально улыбнулся:
— Надо же, как ты о ней печешься.
— Кто-то должен проявить благоразумие. С девочкой может случиться несчастье. Ее надо наказать. Это для ее же блага. Бездействовать в данном случае просто безответственно. Она прямо-таки умоляет тебя вмешаться.
Он провел пальцем по моему подбородку и низким голосом с жаром проговорил:
— Если я начну их наказывать, они закроются, и я никогда не узнаю, что они затевают. Я в этом убежден. И не будут…
— Любить тебя? — подхватила я. — Ты боишься, что они тебя разлюбят?
— Попкинс, глубокая ночь на дворе. Я не знаю, что еще сказать. Но решение принимаю я, договорились? Мои дети вырастут такими же, как и все остальные: неидеальными, привлекательными, капризными и порой самыми несносными людьми на Земле. Они будут совершать ошибки, но я не стану защищать их с помощью наказаний.
— Индиго нужны настоящие друзья. Ей надо научиться гордиться тем, что она образцовая ученица, а не стыдиться этого. Ей надо…
Картер поднял руку:
