— Прости, но я обещал Джо. Но заметьте, мадам, как сияет кухня, как сверкают кастрюли и сковородки! И ты, моя дорогая, можешь преспокойно отдыхать, пока я занимаюсь глупостями, которые не приносят ничего, кроме усталости и пота!
Но она сдержалась.
— А еще, — добавил Джефф, поведя рукой, — я загрузил белье в стиральную машину! — И он просиял. — Я заметил, что уже накопилась целая корзина, а ты ведь любишь, когда я что-то замечаю.
Линди отвернулась. Да, конечно, она всегда об этом говорила. Но разве он не замечает, как нужен ей? И почему он не хочет провести с женой свободное время? Почему спорт для него важнее?
Может быть, ей подойти и начать раздевать его прямо здесь, в кухне? Расстегнуть рубашку, ремень. Заглядывать, улыбаясь, ему в глаза. Но что будет, если не удастся его соблазнить? Что делать тогда?
— Хорошо, — только и сказала она. — Ясно.
Она достала пылесос и с остервенением стала водить вдоль плинтуса в столовой, а он бегом поднялся наверх, чтобы переодеться. Линди всерьез собиралась взять ватную палочку и почистить небольшой уступ на плинтусе, особенно там, где соединялись углы и все время собиралась пыль. Это было отвратительно. Спустившись, муж чмокнул ее в щеку.
— Ты еще не будешь спать, когда я вернусь? — поинтересовался он.
— Не знаю. Может, и не буду. — Линди невольно залюбовалась мужем: сексуальная щетина, озорные глаза — в нем словно сидел какой-то чертенок.
— Ну я поехал. — Джефф задержался у двери, посмотрев на нее и вскинув голову, словно хотел что-то сказать. Но потом просто ушел. Возможно, он собирался объяснить, что заслужил отдых от домашних забот. В последнее время он много помогал Линди по хозяйству, как будто для того, чтобы бросать ее по вечерам с чистой совестью.
Она ему не нужна. Интересно, давно ли? Выясняется, что уже давненько.
Но этого не может быть! Он ведь женился на ней, построил этот дом, делил с ней семейные обязанности, приносил домой зарплату…
Линди поднялась наверх и приняла горячую ванну. Она решила почитать в постели, пораньше лечь спать и постараться избавиться от этих мыслей.
Как там сказала Нина? «Я твоя кровная родня».
Линди попыталась дышать глубоко и ровно — психолог говорила ей, что это отгоняет плохие мысли.
Она забралась в кровать, ощущая плотный египетский хлопок — ей нравилось такое постельное белье, — и упругость любимой подушки, закрыла глаза и сосредоточилась на своем дыхании.
Как скучно! Линди открыла глаза.
Линди принесла в кровать ноутбук, пролистала электронные письма, прочитала сплетни о Майли Сайрус.[10] И вдруг, почти против ее воли, пальцы сами набрали в поисковике: «Лулу и дети звезд».
Глупо, но сердце бешено застучало.
И вот она собственной персоной: Лулу.
Поет, расхаживает, пританцовывая, по сцене, выбрасывает вперед и вверх руки. И неожиданно, когда ее мать взглянула в камеру, словно всматриваясь сквозь годы в глаза своей дочери, Линди увидела, сколько боли и страдания в ее взгляде, и сердце у нее упало. Линди откинулась на подушку. Пронзительный голос матери звучал в микрофоне, и в нем тоже слышались гнев и мука.
Почему же Нина не упомянула об этом?
Линди просмотрела все видеоролики, которые могла найти, села посередине кровати и стала ждать Джеффа. Сейчас он был ей нужен как никогда.
Со вздохом включился радиатор. Где же ее муж? Уже почти пол-одиннадцатого.
Внезапно она почувствовала приступ паники. Не играет он ни в какой ракетбол. Невозможно проводить на корте столько времени! Как же она раньше не догадалась? Какая же она дура! Линди встала и дрожащими руками натянула спортивный костюм. Затем, не особо раздумывая, пошла в детскую, вытащила сыновей и дочь из кроваток, потеплее закутала и по одному отнесла в машину. Близнецы не проснулись; в этом возрасте малыши спят крепко, пушкой не разбудишь, но Хлоя заворочалась, потерла глаза и сонно пробормотала;
— Куда мы едем?
