— Ничего-ничего. Не смертельно. Потерпи.
Когда все закончилось, она вытерла рот, привалилась к стене и сказала:
— Мне очень стыдно.
— Не стоит, — ответила я, смывая воду в унитазе. — Я рада помочь. Мы ведь сестры. Я захватила с собой зубную пасту. Хочешь освежить рот?
— О да! Кошмар, со мной такого не было с тех пор, как… нет, наверно, со мной никогда такого не было. — Она одновременно засмеялась и заплакала, размазывая по лицу сопли и тушь. Мы явно подходили к той ситуации, которую один мой занудный бойфренд назвал бы угрозой атомной войны, и мне следовало находиться в полной боевой готовности. Я мягко подвела Линди в раковине, намочила бумажное полотенце и дала ей в руки.
Увидев себя в зеркале, она ужаснулась.
— О не-е-ет! Я выгляжу отвратительно! Смотри, у меня на рубашке рвота.
— Не преувеличивай. А пятно мы ототрем. Ничего страшного.
Я намочила пятно у нее возле ворота. Пока я терла его, Линди закрыла глаза и оперлась на раковину.
— Все в порядке. Готово. Грязь отошла. Держи зубную пасту. К сожалению, щетки у меня нет.
— Спасибо, — всхлипнула Линди. — Какой позор!
Я была трезва как стеклышко. Мой джин с тоником уже полностью выветрился, а после того, как Линди вырвало, я не стала пить «Маргариту». Поэтому вполне естественно, что я села за руль ее машины и повезла сестру домой.
Большую часть пути она молчала. По дороге я купила ей кофе в придорожном «Макдоналдсе», и, обхватив пальцами стакан, она остекленевшим взглядом смотрела в окно. Машина у нее была презентабельная — джип «лексус», оборудованный тремя детскими сиденьями, установленными в ряд и идеально чистыми. Казалось, дети никогда в них не садились.
— Когда-нибудь ты будешь смеяться над этой историей, — попыталась я подбодрить ее.
— Может быть, тебе и смешно, но мне — нет.
— Не драматизируй, — сказала я. — Чего стоит один только твой ухажер. Расскажи об этом в своем родительском комитете, все со смеху покатятся.
— Нина, помолчи, а? — попросила она.
— Нечестно так разговаривать с сестрой, у которой в запасе всегда найдется зубная паста, — ответила я.
Линди закрыла глаза и улыбнулась.
После долгого молчания она произнесла:
— Если хочешь знать, мне жаль, что она не пришла. Я бы хотела ее увидеть.
— Увы, — проговорила я.
— И что нам теперь делать? — пробормотала сестра.
— Что-нибудь придумаем.
— У нас есть ее телефон. Можно позвонить. Или поехать к ней и постучать в дверь.
— Я думала об этом, — сказала я, хотя когда эта идея пришла мне в голову, я сразу ее отмела. — Но ведь мы не будем никого принуждать, правда? Жаль, если ей покажется, что мы ее преследуем.
— Согласна, — в полусне промямлила она. — Ты хороший человек, Нина.
Благополучно доставив Линди домой, я позвонила Картеру, чтобы он забрал меня. Был час ночи, поэтому, хотя Линди пригласила меня войти и подождать внутри, я отказалась и стала ждать на улице. У нее не было сил спорить.
Она жила в почти сказочном квартале с просторными двухэтажными домами, отстоящими от улицы, идеально ухоженными лужайками, благоустроенной общественной территорией и фонарями, напоминающими старую добрую Англию. Тишина, основательность и безопасность. Обиталище безупречное, как сама Линди.
Я сидела на бордюре тротуара, уставшая и взвинченная как никогда. Когда приехал Картер, я поднялась, он вышел из машины, подошел ко мне и крепко поцеловал. Потом долго изучал мое лицо, а когда я сказала ему, что моя мать не пришла, заметно огорчился.
— А ты так хотела познакомиться с ней… — с сожалением покачал он головой. — Может быть, произошла накладка?
— Нет. Думаю, она испугалась тех чувств, которые на нее нахлынут. Мы долго ждали ее, потом Линди стало плохо, и она не могла вести машину, вот почему я очутилась здесь.
Казалось, он пытается определить, что я ощущаю.
— Ну а вы вдвоем, по крайней мере, хорошо провели время?
— Нет. Да. Не знаю. Думаю, я ей не очень-то нужна. Линди не хочет дружить. Всего боится. Так получилось, что и моя мать, и моя сестра очень напуганы жизнью.
— А ты моя милая храбрая Нина. — Картер взял мою руку. — Поедешь ко мне или хочешь вернуться в квартиру Джозефины?
— Наверное, к тебе.
— Вот видишь, какая ты смелая. — Он поцеловал меня еще несколько раз и потом произнес слова, которые я ненавижу: — Поверь, что ни делается, все к лучшему.
— Только не говори, что поминаешь меня в своих молитвах. А вы с детьми чем сегодня занимались?
— Разговаривали с Джейн по «Скайпу», играли в покер, потом Тайлер ушел к своей подруге, а мне пришлось ехать на работу. Что делала Индиго — не знаю; сказала, будет смотреть ужастики по каналу «Нетфликс».
На глаза мне навернулись слезы. Я очень устала, потеряла связь с матерью и осознавала, что я единственный смельчак в семье из трех человек, а этого явно недостаточно. Кроме того, мне хотелось заметить Картеру, что события далеко не всегда поворачиваются к лучшему, а также что не стоит оставлять Индиго одну надолго. Вместо этого я позволила ему целовать меня под фонарем, а потом отвезти в его дом и проводить наверх, в постель.
