Благодарю покорно, у меня уже была семья, даже несколько, — и ни одна из них не сделала меня счастливой. Отец с матерью были хорошими родителями, по крайней мере с точки зрения ребенка. Фиби уже почти не помнила их. Мать происходила из многодетной семьи, жившей в Ирландии. В шестнадцать лет она вышла замуж за Эдварда Маллена и с его родными переехала в Нью-Йорк. Эдвард стал пожарным, производил впечатление этакого сурового великана, однако в действительности был внушительным, но мягкотелым. Он часто плакал, слезы по поводу и без повода невольно лились из глаз отца, словно любое обстоятельство трогало его до глубины души… Все было хорошо. И больше всего на свете он любил своих девочек! Учил их петь и танцевать в гостиной. Разыгрывая сценки и оригинальные музыкальные номера, Фиби всегда расставляла перед собой подушки и свернутые одеяла, изображавшие аудиторию. Она расхаживала по дому в причудливых костюмах, которые мастерила из различных тряпок, попадавшихся ей под руку.
Особым детским чутьем она понимала, что у нее замечательный папа. Он играл с дочерьми и, в отличие от других отцов, пропивавших деньги, приносил домой всю получку и вручал ее приземистой, грудастой и улыбчивой Мейв. Жена готовила тушеную говядину или картофельный суп и вязала кружевные салфеточки, которые отдавала в женский клуб или в детские дома. Разве могла она представить, что ее дочери станут сиротами?
А потом Мейв заболела.
Детям не говорили, что с ней, а мать утверждала, что лечение помогает и ей становится лучше: «Видишь, сегодня у меня уже нет этого ужасного кашля, поэтому, пожалуйста, дорогая, передай мне мои сигареты. И не могла бы ты убрать на кухне до прихода отца и сказать ему, что это сделала я?»
Так что, когда Мейв умерла, вся семья была потрясена до крайности. Каждый день Фиби просыпалась и с ужасом вспоминала, что мамы больше нет. И никогда не будет. Фиби тогда училась в католической школе, и, когда туда пришло печальное известие, ее словно ударили под дых шаром для боулинга, и она не могла дышать. Ее вызвали в кабинет, где собрались монахини и священники, и каждый подходил поговорить с девочкой и брал ее руку в свои рыхлые потные ладони.
Как будто это поможет.
В те времена было не принято выражать искренние соболезнования. В лучшем случае вы могли рассчитывать на банальности, которые преподносились как рождественский подарок.
Давайте не будем. Лучше завоем волком и бросимся под машину.
Всем своим существом Фиби чувствовала правду — все только делали вид, что жалеют ее, но на самом деле ее никогда никто не любил. Одноклассники либо не замечали ее, либо дразнили, потому что она была в веснушках и носила странное имя: Фиби. Они звали ее Фиги. Обхохочешься. Взрослые тоже ей не симпатизировали, потому что она всегда задавала слишком много вопросов. «Разве нельзя просто поверить на слово?» — удивлялись они, пока девочка не возненавидела слово «поверить». С тем же успехом можно было просто сказать ей: «Разве нельзя покориться и делать, что тебе говорят?»
«Больше никаких вопросов, — отрезал священник. Как будто она должна была просто забыть о смерти матери, как о мелкой неприятности. — Крепись. Почитай Бога, потому что Господь призвал твою мать к себе на Небеса, такова Его воля». А у нее на языке так и вертелся очередной вопрос: «Вы не думаете, что Бог попросту… вредный старикашка?»
Но Фиби держала себя в руках и не подавала виду, как она разгневалась на Бога, и каждый вечер молилась так же, как и раньше.
Затем — отец. Видимо, Бог захотел призвать и отца тоже.
Через полгода он прыгнул под поезд, предварительно оставив записку: «Больше не могу. Мейв была для меня хлебом насущным. Мне очень, очень жаль. Я люблю вас, девочки, больше всего на свете, но без меня вам будет лучше. Я больше не способен быть вам опорой. Со всей моей болью я буду только обузой. Научитесь быть счастливыми».
Научитесь быть счастливыми! Что за ерунда! На каком уроке этому обучают?
Жизнь неожиданно перевернулась с ног на голову. Восемнадцатилетней Мэри пришлось продать дом и, к счастью, удалось сразу получить предложение руки и сердца от парня, с которым она встречалась в школе. Он собирался работать в магазине отца, торговавшем запчастями для автомашин. Мэри и Фиби по-семейному обсуждали, стоит ли Мэри выходить за него замуж, спасет ли он их от голода.
«Выходи», — сказала Фиби. Она была не в восторге от Дерека, но, в принципе, он казался неплохим парнем и не возражал, чтобы младшая сестра жены жила вместе с ними. Это ведь всего на несколько лет.
