Если вы уже понимаете, что отношения клонятся к закату, самое трудное — ждать, пока ваш партнер тоже сообразит это. Теперь я вспомнила: тяжело не только когда тебя бросают, но и когда бросаешь ты.
Нужно сказать ему обо всем завтра, как только закончатся все поцелуи.
Завтра было воскресенье, но Картеру пришлось вставать рано и ехать на работу. Наконец прибыла большая партия запчастей для яхт, и клиенты являлись за своими заказами в любое время. Одеваясь, он объяснил мне, что это самая горячая пора в году, когда он вынужден работать сверхурочно.
Я осталась дома с Индиго и Тайлером и слушала, как девочка ссорится с Майей: подруга, похоже, не верила, что Кайла принимает близко к сердцу происходящие в мире катастрофы. Слышно было, как Индиго кричит в трубку:
— Я тоже активистка! Ты сама не знаешь, о чем говоришь! Я реально переживаю за животных!
Тайлер со стуком поставил чашку с кофе на стол и заявил, что не может больше здесь находиться, потому что ему надо учить свою роль, а то его выгонят из театра, и невозможно чем-нибудь заниматься в этом дурдоме, который целиком зависит от настроения Индиго. И подростки сцепились на тему, кому из них хуже. Девочка орала, что у него, по крайней мере, есть друзья, на которых можно рассчитывать, и он скоро закончит эту тупую школу, где никому ни до кого нет дела; а ее брат кричал, что ей нужно проще относиться к жизни, найти себе увлечение и перестать ныть. Я же, выросшая без братьев и сестер и не привыкшая к семейным скандалам, пыталась вмешаться и остановить их, но тщетно: оба были в бешенстве.
— Перестаньте, — увещевала я. — Вы все это говорите друг другу назло. Индиго, никто не усомнится, что ты активистка, если ты будешь совершать общественно полезные поступки. Не стоит доказывать это с пеной у рта. А тебе, Тайлер, я могу помочь с ролью, если хочешь. Давай где-нибудь сядем и поучим слова.
Индиго, сощурив глаза, посмотрела на меня.
— Никто не принимает меня всерьез! А ты — ты даже не член семьи, так что я не понимаю, зачем ты все время лезешь, куда не просят.
Вот опять. Я отвернулась, чтобы она не видела, как обидела меня. В тот день я, никому не сказав, отвезла мешок с одеждой в квартиру матери.
Позже я написала Линди:
И к моему удивлению, она ответила:
И она ответила:
Оказалось, что одиночество не так ужасно, если к нему привыкнуть.
Сегодня приходили ученики, так что она не была совершенно одна. Некоторые брали уроки фортепиано, другие — уроки пения. С последними было сложнее, поскольку надо смотреть людям в глаза и невозможно избежать эмоций. Конечно, когда играют на пианино, их тоже не избежать, но там легче сосредоточиться на руках, ногах, нажимающих на педали, и не выстраивать эмоциональной связи. Хотя любая музыка по самой сути своей способствует возникновению таких связей.
А если становится одиноко, то за дверью ждет шумный Бруклин — веселая молодежь, музыканты и визжащие беснующиеся дети, — в таком количестве, словно их производят на задворках магазинов и непременно выдают каждому посетителю.
«Цельнозерновой хлеб и греческий йогурт с семенами чиа — прекрасный выбор, мадам. Теперь вы имеете право получить ребенка. В наличии имеется здоровый двухлетний мальчик, с ним в комплекте идет коляска „Бугабу“».
Да, ей не повезло. Она потеряла свою семью.
Черт. А ведь она собиралась встретиться с дочерьми. Уже даже оделась, но тут позвонила Мэри, чтобы обсудить празднество в честь Кевина, которое состоится в мае. Разве могла Фиби уйти? Семейные дела превыше всего.
Семья, семья, семья. Почему это все так зациклены на семье? Половина американцев терпеть не могут своих родных; газеты изобилуют сообщениями о разводах, домашнем насилии, несчастьях, причиненных ближайшими родственниками. И при этом достаточно включить телевизор или открыть комментарии в Интернете, как на вас хлынет восхваление семейных ценностей, словно это единственное содержание и смысл человеческой жизни.
На самом деле разговор с сестрой вызвал у Фиби отвращение, — ведь именно Мэри после возвращения Фиби из Калифорнии порвала Священные Семейные Связи и переехала — но, похоже, забыла об этом. Собственно, переехала она по семейным обстоятельствам. Только не ради своих близких, а чтобы угодить Шелби. И теперь она хотела сделать благопристойную фотографию всей семьи — Кевин получает диплом, или награду, или что-то там еще, а его тетя стоит рядом. Пустить пыль в глаза.
Положив трубку, Фиби легла в горячую ванну, включила сначала Баха, потом Эми Уайнхаус,[12] пила вино и пыталась не думать о чертовой семье. Хватит с нее!
