Судоходный сезон был в самом разгаре, и Картер почти не бывал дома. Чтобы загладить свою вину, он иногда заскакивал на обед, а потом снова убегал сражаться с недопоставками и недовольными владельцами яхт. Работа его изматывала, и он выглядел выжатым как лимон. Постоянно твердил, что это временно, что все наладится, и всячески выражал мне благодарность за то, что я взяла на себя домашние обязанности, повторяя, что без меня не справился бы.
Должна признаться, после той ночной размолвки наши отношения уже не были безоблачными. Теперь, когда я осознала, каким ударом станет для детей мой уход, я больше не увозила свои вещи в квартиру Джозефины, но тень ссоры все еще висела между нами, и было ясно, что рано или поздно тот разговор придется возобновить. Иногда в машине, разъезжая между домами, я мысленно продолжала спорить с Картером, и, на удивление, он соглашался с моими доводами.
Однажды вечером в постели я попыталась посвятить его в курс последних событий.
Рассказала, что наше пестрое семейство пополнилось, поскольку теперь мы являемся владельцами украденной морской свинки по имени Бейонсе, что пушистый грызун поселился в столовой, в клетке такого же размера, как стойло для пони.
— Украденной? — сонно пробормотал Картер. — Кто станет красть морскую свинку?
— Забавно, что ты спросил. Похоже, у нас дома завелся борец за права животных. — Я пыталась подстроиться под его беспечный тон. Это было сложно, поскольку он почти уже заснул, а я старалась растолкать его. Но, конечно, безрезультатно.
— Ха, — только и произнес он уже сквозь сон. — Кто бы мог подумать. Это же хорошо, правда? Хорошие семейные ценности.
— Картер, ты понял, что натворила твоя дочь?
Но он уже спал мертвым сном.
В день премьеры Индиго сказала мне, что нам нужно приехать пораньше, потому что у нее есть дело, которое надо выполнить после начала спектакля, но до антракта. Девочка убеждала меня не волноваться и обещала не пропустить выход Тайлера. Она справится до того, как брат появится на сцене.
— Но Найсли выходит в самом начале, — заметила я. — Куда ты собралась?
Она приняла лукавый и загадочный вид.
— В кабинет биологии.
— Индиго!
— Может, я хочу извиниться перед мистером Хамре за то, что взяла Бейонсе. Он придет смотреть спектакль.
— Если ты жалеешь о своем поступке, почему бы тебе не вернуть свинку?
— Но я не жалею. И мистер Хамре хочет… дать мне дополнительное задание, чтобы я смогла загладить свою вину. Так что не переживай, ладно? Я знаю, что делаю, и мне надо быть в школе до начала спектакля. Хорошо?
— Что ты задумала?
— Слушай, просто привези меня в школу пораньше. Я сяду рядом с тобой в зале, посмотрю начало, а когда надо будет, встану и выйду. Вот и всё. Если отец спросит, куда я пошла, скажи, что не имеешь представления. Скажи — в туалет.
— Ладно. Но что ты будешь делать?
— Отстаивать свое мнение.
— О господи, Индиго. О чем ты говоришь?
— Я тебе потом объясню. Обещаю.
— А ты вернешься досмотреть спектакль?
— Конечно! Как же иначе! Не сомневайся!
Забыв о своих подозрениях, я подготовила к продаже два дома, потом показала квартиру приятной пожилой супружеской паре, уставшей убирать снег и сгребать листья в собственном дворе, а потом к оговоренному времени поспешила забрать Индиго, чтобы отвезти ее в школу. Виновник торжества Тайлер был уже там на последней репетиции в костюмах.
Картер прислал сообщение, что зашивается на работе с каким-то невменяемым клиентом. Оказалось, что владельцы яхт, такие вальяжные в своих белых брюках, голубых рубашках с расстегнутым воротом, с загорелыми руками, поднимающими в воздух коктейли, так же, как и все остальные, выходят из себя и гневаются, если им вовремя не доставляют заказы с безделушками. Поэтому Картер смертельно устал, беспрестанно извинялся и обещал постараться не опоздать на спектакль, а если вдруг не успеет, то обязательно посмотрит постановку в следующие два уикенда. Он был очень благодарен мне за то, что я присутствовала на премьере. Он у меня в неоплатном долгу — так он выразился.
Школьные актовые залы всегда вызывали у меня глубокую тревогу, поскольку в моей беспутной юности, когда я пела в хоре, часто становились местом моего унижения. Поэтому, высадив Индиго, я некоторое время посидела в машине, внутренне настраиваясь. В зале суетились родители, некоторые заговаривали со мной — я ведь была «родственницей» Тайлера, — и все судорожно стискивали руки и уверяли себя и других, что спектакль пройдет отлично. Потом зазвучала увертюра, а Картера все не было, так что я заняла свое место. Влетела Индиго; глаза ее сияли, как два тлеющих уголька.
— Все готово, — сообщила она. — Это будет фурор.
— «Парни и куколки» всегда производят фурор, — сказала я. — Трудно найти лучшую романтическую историю с недостойным героем-любовником.
— Да не спектакль, — прошептала она. — То, что я приготовила. — Я бросила на нее тревожный взгляд, и она сжала мою руку. — Ты будешь мной гордиться.
